Сюзанна Форстер - Непорочность

– О чем ты говоришь? Ты собираешься убить их?

– Если ты надеешься, что я не решусь, подумай еще раз, – предупредил он. – Те, кто предоставил чип к микросхеме, ждут в качестве оплаты оригинал статуэтки. Если они его не получат, то нанесут ответный удар, а методы у них варварские. Моя камера пыток в сравнении С ними всего лишь невинная шалость. Они, и глазом не моргнув, отрежут мои гениталии и заставят меня же их съесть на закуску, прямо с кровью. А потом начнут отрезать от меня по кусочку и тоже скармливать мне, разумеется, пока я буду жив. – Он отпустил поручень и пошевелил рукой. Движение больше напоминала желание разработать мышцы, чем продемонстрировать физическое превосходство, но достигло обоих целей. – А с тобой они повеселятся еще больше, – добавил он после некоторого молчания.

Мэри Фрэнсис содрогнулась от подкатившей тошноты. Ей было точно известно, что Уэбб Кальдерон – зло и есть только один способ общаться со злом и не быть уничтоженной им – усмирить его в своей душе, выставив собственное сердце как щит.

Возможно, раньше она бы именно так и поступила, но теперь – нет. Что-то изменилось в их отношениях.

Изменилось, когда она, склонясь над его бездыханным телом, плакала. Это были не просто слезы вины и жалости, но слезы утраты. Пусть он и был чудовищем, не важно. Она открыла ему свое сердце, позволила себе увлечься, и теперь она беззащитна перед ним. Победить зло в Кальдероне так же невозможно, как остановить шпагу сердцем. И то, и другое одинаково убийственно. Она уже не способна на это.

Мэри Фрэнсис перекатилась на бок, лицом к переборке. У нее не осталось никакой защиты… ни медальона, ни «тайного сада» души. Она закрыла глаза, смертельная усталость накатилась волной. Это и есть выход? Забвение?

Она не знала, сколько времени прошло, но вдруг почувствовала, что он развязывает ей ноги.

– Что ты собираешься делать? – спросила девушка.

– Снять браслет. Он тебе больше не нужен.

Она бесшумно повернулась, глядя, как он уселся к ней на койку, положил ее стопу к себе на колени и начал развинчивать замок браслета крошечным инструментом, похожим на отвертку.

– А зачем вообще был нужен этот браслет? – спросила Мэри Фрэнсис, просто чтобы что-то сказать. Что еще он наплетет? Все это так невероятно, что врядли ей кто-нибудь когда-нибудь поверит. Она представила себе, что рассказывает о случившемся за прошедшие дни Маури Пович или еще кому-то из телевизионных ведущих, и едва не рассмеялась.

– Под татуировкой у тебя на ноге вживлено подслушивающее устройство…

Мэри Фрэнсис приподняла голову, но была слишком слаба, чтобы долго удерживать ее в таком положении.

– Мне в ногу что-то вживили?

Он кивнул, продолжая возиться с браслетом.

– Под кожу. Тогда, когда делали татуировку.

– Зачем? – не удержалась Мэри Фрэнсис.

– Таким образом агентство следит за своими девушками, находится в курсе их деятельности.

– И подслушивают даже тогда, когда они занимаются…

– Сексом? Нет, это их не интересует. Скажем, не очень интересует.

На этот раз Мэри Фрэнсис не смогла сдержаться. Она хохотала до слез, прекрасно понимая, что это скорее истерика. Жучок? У нее в теле? Следовало ужаснуться.

А Может, она и ужасается, хотя какая разница? К куче грязного белья добавилась еще одна гнусность. Все это время они слышали все, что она делала, что говорила.

Он наконец расстегнул золотую пряжку и снял браслет.

Это маленькое устройство блокирует сигнал, поэтому я и надел его тебе на ногу. Не хотел, чтобы через тебя агентство шпионило за мной. Жучок сделан по новейшей технологии, но мощность его ограничена десятимильным радиусом, а мы уже очень далеко.

Кажется, что-то начинало проясняться, хотя многое все еще было непонятно. И главное – она так и не знала, что за всем этим стоит.

– Что ты подразумеваешь, говоря об их деятельности? – У нее было ощущение, что он сейчас подтвердит подозрения Блю в том, что агентство служит прикрытием для экономического шпионажа.

– Они занимаются абсолютно всем – промышленным шпионажем, кражей информации, микросхем, произведений искусства. Единственное, с чем они не связываются, это наркотики. Считают ниже своего достоинства. Только не говори, что ты ничего не знала об этом.

Он изучающе посмотрел на нее, и от этого взгляда девушке захотелось натянуть на себя толстое одеяло.

Мэри Фрэнсис была готова по клясться, что от его взгляда не укрылось ни малейшего недостатка ни единого изъяна, даже тех, которых у нее и вовсе было. Но больше всего ее встревожила милейшая улыбка, промелькнувшая на его лице. Была какая-то недосказанность в чувственном изгибе губ, которая подсказала ей, что это еще не все, он припас для нее кое-что еще.

– Прошу тебя, – взмолилась Мэри Фрэнсис, – позволь мне отдохнуть! Я совершенно измучилась.

Он убрал браслет в нагрудный карман рубашки, положил ее ногу на койку и поднялся. Ноги девушки остались несвязанными.

– Твое желание закон для меня, – произнес он без тени насмешки. – Постарайся уснуть. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли поесть и свежую одежду. К сожалению, времени у нас очень мало. Начнем на рассвете.

– На рассвете? – Сердце ее остановилось. – Ты хочешь, чтобы я вернула статуэтку на рассвете?

– Нет, это подождет. Кордес должен встретиться со своими покупателями. Вероятно, встреча произойдет в течение ближайших сорока восьми часов. А солнце поднимется по куда более важному поводу. Состоится брачная церемония. Первая в моей жизни. А в твоей?

Озорные искорки, промелькнувшие в его глазах, сбили Мэри Фрэнсис с толку.

– А кто… женится? – спросила она.

– Мы с тобой. – Она в смятении покачала головой. – Боюсь, тебе некуда деваться. – Он постарался не потерять равновесия – яхту опять качнуло. – Ты и я, Мэри Фрэнсис. Я уже обо всем позаботился.

Тошнота подкатила к горлу. Мэри Фрэнсис перевернулась на бок, испугавшись, что ее сейчас вырвет.

– Ты сошел с ума?

– Очень даже возможно.

Она закрыла глаза, но от его голоса скрыться было некуда. Он проникал в самые глубины ее сознания, и даже там от него не было спасения.

– Но зачем ты идешь на это?

– У меня пунктик насчет невинности. И непорочности тоже. Разве тебе не сказали?

– Зачем? – не отступала Мэри Фрэнсис. Голос ее изменился, он умолял Уэбба Кальдерона: – Не делай этого, не надо!

Он удивил ее тем, что подошел и присел на край койки. А когда она отодвинулась как можно дальше, даже рассмеялся.

– Это не так страшно, Ирландка. Я не чудище, правда. Не ем женщин, если они, конечно, сами не хотят этого. Этот парень, Синяя Борода, – ты все бубнишь о нем, он ведь делал своих жен очень счастливыми, разве нет?