Линси Сэндс - Невинность и страсть

— О, Сюзетта, — грустно покачал головой отец.

Сюзетта уже устала слышать эти сочувственные слова, с деланной беззаботностью она продолжила:

— Я была идиоткой. Конечно, я не верила, что Дэниел меня любит, но считала, что он женится на мне из-за приданого.

— Данверс хочет того же самого, — заметил Седрик Мэдисон и оглянулся на Джереми, который немного отстал, чтобы дать им возможность поговорить наедине.

Сюзетта пожала плечами.

— И пусть он его получит. Мне уже все равно. И надо думать о последствиях. Если я беременна… — Она тяжело вздохнула. — То ребенок должен иметь имя, а не считаться незаконным.

— А он знает? спросил лорд Мэдисон и указал глазами на Джереми.

— Да, — просто сказала Сюзетта и пожала плечами. — У нас деловое соглашение, папа. Мы оба отдали наши сердца другим, а этот брак ради общей выгоды. Все будет хорошо. Джереми кажется мне добрым человеком. Думаю, у нас все получится. Я выйду за него замуж.

Плечи лорда Мэдисона поникли.

— Тогда я поеду с вами.

— Это необязательно.

— Я — твой отец, а ты — незамужняя леди. Тебе нужен сопровождающий. Я поеду с тобой и буду стоять рядом, с алтарем.

Сюзетта молча кивнула. Она словно оглохла и онемела. Решение принято, ее будущее определилось, и она чувствовала одну только пустоту.

Глава 13

— Никогда не думала, что я воспитала такого дурачка!

Дэниел застыл от слов матери.

— Дурачка?

— Конечно, дурачка, — уверенно подтвердила леди Вудроу, а потом горестно покачала головой. — Надо же! Заставил девушку поверить, что женишься на ней только ради денег! О чем ты думал?

— Но она хотела как раз такого мужа! — запротестовал сын.

Леди Вудроу посмотрела на него сверху вниз и провозгласила:

— Ни одна женщина не хочет, чтобы мужчина, которого она любит, женился на ней только ради денег.

Дэниел растерянно заморгал, потом улыбнулся и спросил:

— Так ты считаешь, она меня любит?

— Ну разве не дурачок? — покачала головой мать. — Вернее, идиот.

— Мама! — с раздражением буркнул Дэниел.

— Конечно, она тебя любит, олух! Неужели ты сам веришь, что она легла бы в постель с любым охотником за приданым?

— Нет, конечно, но…

— Сынок, нам, женщинам, с детства вбивают в голову, что невинность — самая главная ценность, что девственность — лучший подарок Мужу. Вы, мужчины, можете валяться с какими угодно девками, но мы — нет, — язвительно закончила она.

У Дэниела глаза полезли на лоб. «Валяться с девками»? И это говорит его мать, вдовствующая леди Вудроу, строгая и чопорная дама? Он никогда не слышал, чтобы она так разговаривала.

— Но мы так мало знакомы. Она еще не успела меня полюбить.

— О Господи! — пробормотала леди Вудроу и тут же спросила: — А ты успел? Или скажешь, что не любишь ее? Я хорошо тебя знаю, сынок, и понимаю, что это было бы ложью. Когда ты говоришь о ней, твои глаза сияют, а на лице появляется глупая улыбка. Если ты считаешь, что женишься на ней, чтобы просто уложить ее в постель, значит, ты сам себя обманываешь. Ты вспомни, я уже десять лет уговариваю тебя жениться и подарить мне внуков, а ты только морщишься и ворчишь. И вдруг ты срываешься с места и летишь в Гретна-Грин только ради того, чтобы переспать с этой девушкой! Кстати, судя по тому, что вы трое здесь говорили, ты уже переспал с ней.

Дэниел нахмурился. А леди Вудроу отвернулась от сына и обратилась к Рэднору:

— Ричард!

— Да, леди Вудроу? — Ричард поднялся на ноги.

— Вы и ваш друг должны помочь моему сыну одеться, а я прикажу, чтобы закладывали карету, и уложу кое-какие вещи, — распорядилась она. — Мы выезжаем, как только все будет готово.

— Да, миледи, — поклонился Ричард. Леди Вудроу улыбнулась и потрепала его по щеке.

— Вы всегда были хорошим мальчиком, Ричард, — с любовью произнесла она и вышла.

— Сюзетта ее полюбит, — пробормотал Роберт, когда дверь за леди Вудроу закрылась.

Дэниел мрачно спросил:

— Это шпилька, или ты действительно думаешь, что они поладят?

— Можешь не сомневаться, они станут неразлучны, — заверил его Роберт и стал подбирать одежду Дэниела. — Я даже думаю, что они будут единым фронтом выступать против тебя. Так что молись, чтобы у тебя с Сюзеттой рождались только мальчики, иначе ты останешься в меньшинстве.

Дэниел слабо улыбнулся, но, вспомнив о письме, помрачнел. Каким жестоким оно должно показаться Сюзетте после того, чем они занимались в конюшнях!

— Сюзетта была очень расстроена?

Ричард промолчал. Ответил Роберт:

— Я сам с ней не разговаривал, но из коридора слышал, как она плачет. В жизни не слышал таких душераздирающих рыданий. Думаю, твоя мать права — Сюзетта любит тебя, поэтому она так убивалась.

От этих слов у Дэниела защемило сердце.

— Как вы считаете, мама сказала правду — письмо и стрельба связаны между собой?

— Похоже, — отозвался Ричард. — Очень уж странное совпадение. В конце концов, если бы ты вернулся как собирался, ты бы просто сказал ей, что письмо поддельное.

— Да, но если тот, кто в меня стрелял, думает, что я убит, зачем вообще вся эта история с письмом?

— Может, они сомневались, что рана смертельная? — предположил Роберт.

— Может, — согласился Дэниел. — Но какой цели служит письмо? Просто убедить ее, что свадьбы не будет? Зачем это нужно?

Ни Ричард, ни Роберт не смогли ответить на этот вопрос. Появление письма казалось бессмыслицей, но у Дэниела возникло дурное предчувствие.

— Давайте же одеваться, — вдруг заспешил он. — Чем скорее мы вернемся в трактир, тем лучше. Там происходит нечто непонятное.

— Я не понимаю, зачем нужна такая спешка. Почему нельзя остановиться на постоялом дворе и отдохнуть? — жалобно произнес отец Сюзетты.

— Милорд, мы в дороге не более часа, и причиной тому ваша медлительность, — с поразительным, на взгляд Сюзетты, терпением отвечал Джереми. Самой ей терпения уже не хватало, отец безмерно раздражал ее.

Седрик Мэдисон настоял на том, чтобы сопровождать их в Гретна-Грин, после чего, как мог, оттягивал время отъезда — бесконечно долго укладывал вещи, хотя Сюзетта подозревала, что он их вовсе не распаковывал, ведь они провели в трактире всего одну ночь и собирались продолжить путь, как только Дэниел привезет свою мать. Разумеется, отец не стал бы доставать ничего, кроме смены одежды. Тем не менее он провел массу времени у себя в комнате и вышел, лишь когда Джереми потерял терпение, поднялся наверх и предложил свою помощь, чтобы ускорить отъезд.

Сюзетта, ожидавшая внизу, в общей комнате, и сама хотела ехать как можно скорее. Кристиана и Лиза все это время пытались убедить ее, что надо дождаться возвращения джентльменов, но как раз этого Сюзетта не желала. Для одного дня унижений довольно! А потому она с нетерпением ждала отца, вздрагивая всякий раз, когда открывалась дверь трактира. Мысль о возвращении Ричарда и Роберта приводила Сюзетту в ужас, и она испытала настоящее облегчение, когда отец все-таки спустился вниз.