Мэри Бакстер - Все наши завтра

У того камня, где они недавно объяснились, Эшли остановился и, усевшись на песок, притянул к себе Брук. Он нежно обвел пальцем овал ее лица, залитого лунным светом, чуть откинул голову назад и, глядя Брук в глаза, тихо проговорил:

– Не думай о ребенке. – Его слова прозвучали для Брук как оглушительный грохот пушек в День независимости. Эшли умолк, стараясь разглядеть лицо жены. – Наша жизнь и без детей будет полна содержания.

Брук вздрогнула:

– Но я…

Эшли наклонился и поцеловал ее.

– Пожалуйста, дай договорить. – Голос его был полон нежности. – Я люблю тебя и никогда не позволю тебе рисковать собой. – Он пожал плечами. – Эли, конечно, будет разочарован, но какое нам дело до этого? Он вскоре успокоится. – Эшли улыбнулся. – И знаешь что? Если хочешь, можешь играть в теннис, но только не рискуй, слышишь? – уже шутливо пригрозил он.

Брук похолодела. Неужели он не хочет ребенка? И это после всего, что между ними было?

Отстранившись от мужа, Брук с внезапно охватившей ее печалью промолвила:

– Прости, Эшли, но я не могу остаться с тобой. Пока поживу здесь, а потом скорее всего вернусь в Хьюстон.

Эшли вскочил. В голосе его был гнев:

– Что означают твои слова?

– Не спрашивай, не надо, – взмолилась Брук. – Уходи и оставь меня одну. – Она разрыдалась.

Со стоном отчаяния Эшли прижал ее к себе и, пытаясь успокоить, начал укачивать как маленькую.

– Не плачь, родная, скажи мне, что случилось. Мы во всем разберемся вместе.

– У нас будет ребенок! – всхлипнула Брук.

– О Боже! – прошептал ошеломленный Эшли. Напряженность и гнев его исчезли без следа. Глаза сияли.

Уловив и радость и недоверие в голосе мужа, Брук, чуть отстранившись, заглянула ему в лицо. О чем он сейчас думает?

– Так получилось, Эшли. Я сама этого не знала. А когда узнала…

– Помолчи, Брук, – попросил ее Эшли. – Ты можешь навредить себе, расстраиваясь. Поговорим, как только ты успокоишься.

Бережно обняв жену, он подвел ее к теплому валуну и, усадив, устроился рядом.

– Ты сможешь когда-нибудь простить меня, идиота, за то, как я вел себя? – В голосе его была мольба. – Простишь?

– Любимый, я не виню тебя. Я счастлива. – Брук подняла заплаканное лицо. – Счастлива потому, что ношу твоего ребенка.

– Ты не представляешь, что для меня значат твои слова! Но доктор Тодд предупредил меня, что это огромный риск. – Эшли был растерян.

– Знаю. Зато доктор Норман из Гонолулу считает, что сердце у меня, в сущности, здоровое и все выдержит, если я буду достаточно осторожна. У меня и ребенка есть все шансы выжить.

Услышав это, Эшли похолодел.

– Это моя вина, – корил он себя. – Я должен был принять меры предосторожности. Но когда ты рядом, я теряю голову, просто перестаю соображать. Ты словно околдовала меня, я полностью в твоей власти.

– Я понимаю твои чувства, – успокоила его Брук. – Знаешь, доктор в Хьюстоне не советовал мне иметь детей, это правда, но голова моя была постоянно занята тысячей других проблем. Я просто забыла о его предупреждении. И я хочу, чтобы ты знал: сейчас у меня есть все, чего я могла бы желать. Мне безразлично, возьму я когда-нибудь в руки теннисную ракетку или нет. Я люблю тебя, в тебе вся моя жизнь и вся моя карьера.

Эшли не удержался и снова поцеловал ее, тихо шепнув:

– Мне с трудом верится, что у нас с тобой будет ребенок. Почему у тебя такой плоский живот? – Он нежно погладил ее.

– Не такой уж плоский, Эшли Грэм, и тебе это известно. Посмотри, как я раздалась вширь. – Брук провела рукой по своей талии.

Глаза Эшли потеплели.

– Какая ты красивая, – сдавленным от волнения голосом проговорил он.

Когда они возвращались в дом, Брук, в душе которой наконец воцарился покой, думала о том, что их брак спасен. Они с Эшли связаны теперь такими узами, которые не разорвать никогда. И никому.