Рита Эстрада - Тайна ключа из слоновой кости

Она улыбнулась при этой мысли. Если это так, почему же тогда она сидит тут и раздумывает о своей любви к призраку? Обычно смерть никому не дает второго шанса. Если жизнь заканчивается, это означает конец всего. Должно быть, Арман явился исключением — иначе на земле шагнуть было бы некуда из-за толпящихся призраков!

Без Армана жизнь ее станет одинокой. Но у нее есть дела, которые предстоит сделать, даже если рядом и не будет того единственного человека, с которым она желала бы разделить свою жизнь. У нее есть работа, карьера, которая не может не вызывать уважение даже у современных мужчин. Это еще не все, но и этого будет довольно.

Она должна продолжать жить.

— Но только не здесь, — пробормотала Хоуп. — Никогда. — Она посмотрела на пейзаж, который когда-то так любила. Всякий раз, когда ей нужен был мир и покой, ей удавалось обрести их среди величественной красоты нетронутой природы острова. Осины с серебристыми листьями, дубы, поднимающиеся выше иных домов, высокие, поджарые сосны грациозно покачивались, здороваясь с бездонной синью небес. Рыба резвилась в прозрачной воде, подпрыгивая, видимо, от избытка энергии. Это был ее остров, пусть и удаленный, но все же на самой границе цивилизации.

Она любила его, но все вокруг слишком напоминало ей о том, что она утратила. Не было воспоминаний, не связанных в той или иной мере с Арманом.

Значит, все возвращается. Круг завершен. Она должна верить Арману. Он ведь сказал, что еще вернется к ней — когда-нибудь и как-нибудь. Когда-нибудь… Если это правда, он сможет отыскать ее где угодно, и вовсе не обязательно именно здесь. Ведь он больше не будет узником невидимой стены.

Не оглядываясь на валун, она спустилась по тропинке в дом, бросила отпечатанные страницы дневника на кухонный стол и направилась к причалу. Залила в бак бензин и поплыла, пересекая озеро. Теперь она знает, что надо делать. Добравшись до своей машины, она доехала до придорожного кафе, припарковалась и заказала ленч. Затем набрала номер телефона.

— Мистера Хэддингтона, пожалуйста, — попросила Хоуп со стальным оттенком в голосе.

Когда он ответил, она на мгновение затаила дыхание и тут же пожурила себя за то, что в каждом мужском голосе хотела бы слышать голос Армана.

— Мистер Хэддингтон, говорит Хоуп Лэнгстон. Я решила продать остров Слезы, и мне подумалось, что это предложение может заинтересовать вас, — сказала она, сразу заговорив о деле.

— Так и есть, мисс Лэнгстон. — Голос его был теплым и успокаивающим. — Когда можно приехать посмотреть?

— Когда хотите.

На мгновение наступило молчание.

— Если вы не против такой спешки, я бы подъехал сегодня к вечеру.

С мрачной улыбкой она откликнулась:

— Немного не терпится, верно?

Он рассмеялся, и вновь его голос поразил ее. Она быстро закрыла глаза.

— Только потому, что мне уже очень давно хочется там побывать. Я как-то раз был там, когда ваша мама была жива, и с тех пор все думаю об этом острове. Собственно говоря, может, я сам куплю его…

Она с трудом припомнила высокого тощего мальчишку, который разглядывал холмы, засунув руки в карманы, пока его мать разговаривала с ее матерью. Воспоминание всплыло и тут же исчезло, не оставив никаких следов.

— Очень хорошо, — спокойно ответила она. — Тогда увидимся вечером.

— Между прочим, мисс Лэнгстон, с вашей стороны было очень мило поведать о шезлонге из красного дерева. Возможно, вашей маме следовало бы назвать вас Чэрити, поскольку это чистая благотворительность — сообщать людям столь ценную информацию.

— Прошу прощения? — спросила она, окончательно смешавшись. Бархатистое лукавство его голоса заставило ее позабыть обо всем на свете.

— Как я понимаю, вы обронили замечание о том, что шезлонг одного из моих предков был точь-в-точь такой же? — И опять в голосе его послышалась бесовски-дразнящая нотка.

Дом семейства Пикар!.. Она ведь заявила смотрительницам, будто Джефф Хэддингтон убежден, что его предки, возможно, обладали таким же шезлонгом.

— Никогда нельзя быть в чем-то совершенно уверенным, мистер Хэддингтон. — В первый раз она позволила слабой улыбке коснуться ее губ. — Никогда-никогда.

— Вы чертовски правы. С нетерпением буду ждать от вас заявлений о других подобных открытиях. Вам, несомненно, удалось произвести впечатление на смотрительниц в доме Пикара.

— Это было совсем нетрудно, — быстро откликнулась она и тут же услышала его смешок. — Так увидимся позже, да? — И она повесила трубку. Улыбка ее стала чуть шире. Какая ирония судьбы — потомок Фейт купит остров, который на самом деле принадлежал Арману. Но почему-то ей казалось, что так и должно быть.

Возвращение на остров прошло спокойно, без каких-либо событий, вот только в небе — казалось, прямо над островом — начали собираться темные, клубящиеся тучи. Неужели в этих местах только и слышно, как гром гремит и сверкают разряды молнии? Или все это началось лишь с появлением Армана? Она не могла припомнить другое лето, столь щедрое на грозы. Волнуясь, Хоуп покусывала губы. Молния наполнила ее жизнь смыслом и снова лишила его. Если никогда больше она не увидит тут молнию, потеря будет невелика.

Больше часа она тихо сидела в гостиной, сложив руки на коленях и раздумывая о лете, которое закончилось. Она молча прощалась с островом. С Арманом. Взгляд ее неизменно возвращался к открытому окну, где вечерний ветерок слабо раздувал старомодные кружевные занавески.

Постепенно вакуум, окруживший ее с момента исчезновения Армана, начал наполняться. С каждой проходящей секундой она сознавала, как изменилась теперь ее жизнь.

Она прошла через жесточайшие испытания в Центральной Америке — и выжила. Она выучилась приспосабливаться, глядеть в лицо наступающему дню и принимать все, что бы он ни принес. И она справилась. Значит, справится и с этим. Она была уверена, что и Арман сказал бы ей то же самое.

Перед ней и ее отцом открывалась прекрасная возможность начать все сначала. Уже не как отец и дочь — для этого было слишком поздно, но как двое друзей.

Мысли ее быстро вернулись к настоящему, когда она услышала отдаленное ворчание моторной лодки. Она подошла к окну и откинула занавески, чтобы увидеть небольшую бухточку.

Джефф Хэддингтон привязал к причалу неустойчивую лодочку, взятую напрокат. Он бросил на эту посудину сокрушенный взгляд, в котором читалась уверенность, что этому плавсредству, судя по всему, скоро придет конец, и Хоуп улыбнулась. Она наблюдала, как он шел по тропинке к дому, смотрела на его широко развернутые плечи, на темные волосы, взъерошенные ветром.