Лилиан Пик - Уйти до рассвета

— Это ложь! — Ким задохнулась от возмущения, прижимая кончики пальцев к разгоряченному лицу. — Он ворвался в дом! Вошел через кухню…

Марвин ухмыльнулся:

— Это она так говорит. Я ее не виню, она же здесь работает. Все равно, чтобы снять с себя все обвинения, я должен тебя известить, что она меня сама пригласила.

Ким накинулась на него с кулаками:

— Это мерзкая, отвратительная ложь!

Оуэн повторил, уже спокойным голосом:

— Убирайся из моего дома, Уорд.

— Я уйду, не сомневайся, только сначала кое-что тебе расскажу.

— Марвин, — упавшим голосом прошептала Ким. — Не надо, пожалуйста…

Он не обращал на нее внимания.

— Ты, наверное, этого не знаешь, но твоя экономка имеет высшее образование, причем в области литературы. Она закончила университет по специальности английская литература, как раз то, что ты так ненавидишь. Так что эту работу она получила обманным путем.

Оуэн холодно спросил, обращаясь к Ким:

— Это правда?

Она кивнула.

— Понятно. — В его голосе была усталая безнадежность. — Значит, мои подозрения о твоей образованности подтверждаются. — Он повернулся к Марвину: — Теперь, когда ты сделал свое черное дело, уходи отсюда.

— Ладно, босс. А тебе мягкого приземления, детка, — злобно покосился он на Ким. — Желаю удачи. Она тебе понадобится, крошка.

Они слышали, как он спустился вниз, и входная дверь за ним захлопнулась.

Ким проговорила непослушными губами, все еще закрывая лицо руками:

— Простите меня… простите меня за все.

Оуэн ничего не ответил, и она подняла на него несчастные глаза, но тут же отвела их, не вынеся того презрения, которое увидела в его взгляде.

— Значит, пока я был в Лондоне, вы позвали в мой дом своего приятеля, более того, пригласили к себе в комнату. Вам не пришло в голову, что я могу вернуться раньше, я решил прервать ужин с моими коллегами и вернуться домой — по личным соображениям.

— Мистер Ланг, — Ким молитвенно сложила руки, — я прошу поверить мне на слово, хотя я знаю, как вам это нелегко после моих многочисленных обманов, что я его не приглашала. Он сам вошел. Я надеялась… то есть я подумала, что это вы вернулись, и вышла вам навстречу, но это оказался Марвин… — Но она видела, что все ее мольбы тщетны.

— Вы постоянно врали мне с тех пор, как переступили порог моего дома, я подозреваю, что вам вообще неизвестно значение слова «правда». Как вы сами заметили, сравнивая себя с другими членами вашей семьи, вы среди них белая ворона.

— Я понимаю, мне придется уйти, мистер Ланг, — обреченно сказала Ким. — Сложившиеся у нас отношения, мое высшее образование, отсутствие у меня квалификации для выполнения той работы, на которую вы меня наняли…

— Значит, эти рекомендательные письма, что вы мне давали читать, про ваши необыкновенные способности в домоводстве?..

— Тоже фальшивые, как и все остальное. Я понимаю, что после этого вы меня не сможете и не захотите простить. — Она продолжила после небольшой паузы, в течение которой он не проронил ни слова: — Я говорила про свой диплом вашей матери, и Дафна тоже знает.

— И, как я понимаю, ваш приятель тоже в курсе. Все вокруг знают, один я в неведении.

— Это из-за того, что вы говорили про людей вроде меня, — что не потерпите их присутствия в доме.

— И вы боялись, что, если я узнаю про ваше гуманитарное образование, я выброшу вас вон?

— Да.

— А вам не хотелось уходить?

Она отрицательно покачала головой.

— А почему, из-за Кэнди?

Она кивнула, выходит, снова солгав ему, и прошептала:

— Мистер Ланг, вы можете даже не увольнять меня, я в любом случае уезжаю. Мне предложили работу, как раз по моей специальности — литературные исследования. Они нужны одному писателю, который хочет написать книгу по ранней английской драме… Завтра я соберу свои вещи и подготовлю все к отъезду, а послезавтра уеду. — Она робко заглянула ему в глаза. — Я сама увольняюсь, но я только опережаю вас на шаг, вы все равно меня уволили бы. В любом случае мне пора было уходить. Вы скоро женитесь на Беренис…

— Кто вам это сказал?

Она пожала плечами:

— Так, слышала. У вас на работе все об этом говорят.

Он беспокойно побарабанил по столу пальцами.

— Вот как? Интересно, кто пустил этот слух. — Однако отрицать этого не стал.

Сердце Ким разрывалось на части, и она боялась, что это будет видно по ее лицу, но когда Оуэн вышел из комнаты, она пошла за ним.

— Я принесу вам поесть, мистер Ланг.

— Я сам найду что поесть.

В тот вечер Ким его больше не видела, а на следующее утро он позавтракал и уехал на работу до того, как она спустилась на кухню. Ей приходилось делать веселое лицо перед Кэнди, которая что-то радостно лопотала над тарелкой с кашей. Ким отвезла ее в школу, потом пошла к Дафне.

И только тогда она позволила роскошь не скрывать своих истинных чувств. Сидя за столом в кухне у Дафны, она уронила голову на руки и разрыдалась. Дафна не стала ничего спрашивать, пока Ким не выплакалась.

— Только не говори мне, — сказала Дафна, — что все кончено.

Ким кивнула, вытирая слезы с лица:

— Я завтра уезжаю.

— Значит, он все же выбросил тебя, как и всех остальных?

— Нет, я сама уволилась, но он бы все равно это сделал.

И она рассказала Дафне все по порядку.

— Мне кажется, Оуэн догадывался, что я училась в университете. Потому что когда он об этом узнал, он совсем не удивился.

— Тогда зачем тебе уходить?

— Мне предложили другую работу — проводить исследования для одного писателя. Это как раз по моей специальности.

Дафна вздохнула и покорно сказала:

— Что ж, наверное, это даже к лучшему, в конце концов, но, дорогая моя, что же будет с Кэнди?

Ким покачала головой и снова залилась слезами. Но даже теперь, перед расставанием, она не могла рассказать Дафне о своих чувствах к Оуэну.

— Ничего, не волнуйся, Ким, я присмотрю за Кэнди, пока он не найдет другую помощницу по хозяйству. Бедная малышка, она так к тебе привязана…

К тому времени, как Ким забрала Кэнди из школы, она уже смирилась с неизбежностью происходящего. В глубине души она всегда знала, что рано или поздно ей придется уехать, только отказывалась сознаваться себе в этом. «Но как, — безнадежно спрашивала она себя, — как я расскажу об этом Кэнди? Лучше пока ничего ей не говорить. Просто уехать — и все!» «Это трусость», — прошептала ей одна ее половина. «Это разумно», — шепнула другая.

Вечером в последний раз Ким уложила Кэнди в кроватку. Она присела рядом с ней, и девочка, приподнявшись, обвила ее руками за шею.