Лилиан Пик - Любовь и грезы

— Скоро увидимся, — сказала Перл и пошла своей дорогой.

В этот вечер Кэролин была одна. Бабушка пошла в гости к другу. Она бродила по дому, совершенно выбитая из колеи, и ощущала себя полным ничтожеством. Затем решила прогуляться. Она не могла больше оставаться в доме, наедине со всеми своими чувствами, переполняющими ее и рвущимися наружу из скорлупы ее разума. Она надела пальто и отправилась в Низины. Вечер был хмурый и пасмурный, металлически-серые облака угрожающе нависали над землей, как отара овец. Хрупкая трава захрустела у нее под ногами, и между ее жесткими зелеными лезвиями забелел жесткий мел. Море было ясным и серым и казалось столь близким, что можно дотронуться руками. Горизонт был заострен и обещал ночной дождь.

Мысли все больше приводили ее в бешенство, она пыталась отвлечься от них, но они волновали ее и вились вокруг нее, как мотыльки вокруг луча света, и она никак не могла прогнать их. Она оставила наконец эти попытки и пошла домой.

Прозвенел дверной звонок. Она нахмурилась. Кто бы это мог быть? Кто-то из друзей ее бабушки? Возможно, ее дядя. Она открыла дверь, не успев снять пальто, и чуть не задохнулась, пораженная увиденным.

— Кэролин? — улыбнулся Ричард. — Можно войти? — Он увидел, как она одета, и сказал: — Извините, мне как-то не пришло в голову, что у вас может быть свидание. Но я не надолго задержу вас.

— Нет, я не на свидание… Только что пришла домой. С прогулки.

— Гуляли одна?

Она кивнула.

— Заходите.

Они прошли в гостиную, и она бросила свое пальто на кресло. В висках у нее стучало, ладони рук были влажные. Они посмотрели друг на друга.

— Зачем вам понадобилось встречаться со мной? — Ее голос был тонкий и сухой.

Он оглянулся, ища кресло, и расположился в нем, как будто его ноги от усталости уже не могли держать его вертикально. Она села напротив. Он откинулся назад и закинул ногу на ногу, чувствуя себя, кажется, несколько стесненно.

— Я беспокоюсь, есть ли у вас какая-нибудь другая работа.

На ее губах появилась улыбка и сразу пропала.

— Нет, у меня нет ничего на примете. Я должна буду пойти на биржу труда. Не могу оставаться безработной. Нашей семье нужны деньги, которые я приношу.

— О… — коротко произнес он так, как будто бы сказанное ею расходилось с его собственными представлениями. — Я подумал, если вам, конечно, понравится эта идея, что вы могли бы пойти на год в библиотечную школу. Их несколько в разных частях страны. В конце курса вы сдадите экзамены и если приобретете достаточную квалификацию, то сможете поступить на хорошую должность в любую библиотеку.

Она нахмурилась. И это все, для чего он пришел? Но чего она ожидала — официального предложения вернуться? Искренней просьбы вроде: «Мы в вас очень нуждаемся»?

— Я не так высоко ценю себя, чтобы разговаривать на эту тему. Мне не кажется, что у меня все хорошо получалось, когда я работала у вас в библиотеке.

Он ответил вопросом на вопрос:

— А вы вообще задумывались о своем будущем?

Она пожала плечами.

— Разве Шейн не входит в ваши планы?

— Шейн? — Она рассмеялась без тени юмора. — Слава Богу, нет. Вечером он уехал с какой-то девушкой. Я даже не знаю с какой.

— И это не расстраивает вас?

— С какой стати? Между нами нет ничего, кроме дружбы.

Он выпрямился. Казалось, в нем стало больше жизни после этих слов.

— Таким образом, вы свободно можете пойти в библиотечную школу, если это позволят вам финансы.

Она пожала плечами:

— Возможно. Но я не могу опять просить у дяди денег на образование. Должна же я в дальнейшем начать зарабатывать на жизнь хотя бы себе, если не бабушке.

— Местные власти могут дать вам грант для того, чтобы вы могли пойти в эту школу.

— Думаете, — с горечью произнесла она, — опять дядюшкино влияние?

— Совсем нет. Они часто помогают людям в вашем положении. На самом деле я навел справки, и один или два члена совета сказали, что вы, очевидно, получили бы финансовую помощь, если бы обратились за ней.

Она ответила с горечью, которую теперь и не пыталась скрыть:

— Без сомнения, на определенных условиях. Предусматриваете, что я вернусь в этот регион после получения квалификации и опять начну работать в этой библиотеке. В вашей библиотеке?

Он кивнул.

— Но какова же цель? — спросила она утомленно. — Я все равно не вернулась бы к вам.

— Не вернулись бы ко мне?

Она поднялась:

— Нет, конечно, не вернулась бы.

Он также поднялся.

— Вы бы лишь опять меня выставили. — Слезы начали застилать ей глаза, и она почти вслепую направилась к двери. — Вы отвергаете любого, кто… — Она ошеломленно остановилась и открыла дверь. — Пойду приготовлю кофе.

Он стоял напротив нее, закрыв дверь и пристально глядя ей прямо в глаза.

— Я это где-то раньше слышал, — тихо сказал он. — Договорите, пожалуйста.

Она потянула за ручку двери, намереваясь открыть ее.

— Я собираюсь приготовить…

Он вырвал дверную ручку из ее рук и снова захлопнул дверь, грубо задержав ее.

— Ну теперь вы закончите это предложение? Я отвергаю каждого, кто… — Он ждал, молча глядя на нее.

— Любит вас, — проговорила она наконец.

Удерживая ее на расстоянии, он сказал:

— Надо понимать так, что вы любите меня? — Его голос звучал как-то странно.

Она отчаянно пыталась прочесть что-нибудь в его глазах. Должна ли она говорить ему правду? Она никак не могла помочь себе, слово выскочило как-то само.

— Да!

— Правильно. — Он громко произнес это слово, как бы катая его на своем языке. — А теперь позволь мне опровергнуть тебя.

Он резко рванул ее к себе, и от его поцелуя она чуть не задохнулась. Она припала к нему, он поднял ее и отнес на тахту. Он говорил ей, что любит ее, что любил ее весь этот месяц, что на самом деле не может уже вспомнить то время, когда он ее не любил.

— Говорят, когда кто-то причиняет неприятности, его не слышишь. Вот и я тебя не слышал, Боже мой, я тебя не слышал. Я влюбился в тебя еще до того, как я понял, что влюбился.

— Но, Ричард, я думала, что ты меня ненавидишь.

— Сначала, дорогая, я просто не хотел тебя знать. Я говорил тебе, что был отшельником, обрати внимание на прошедшее время, — прошептал он ей прямо в ухо. — Но потом пришла ты, и это означало конец моего мира, моего прежнего бытия. Ты была для меня магнитом. Где бы ты ни была, я хотел быть там же. Ты можешь это понять? Ты мучила меня днем и являлась мне ночью в мечтах. Бог мой, как я мечтал о тебе!

Затем его голос стал грубоватым, он прошептал:

— А твои прекрасные волосы, Кэролин! Когда ты их обрезала, ты разбила мне сердце. Зачем ты это сделала?