Измена. Папа! Я тебя загадал - Лоя Жукова

Нет, хорошо, что в данный момент Макса нет дома, это неминуемо привело бы к драке с Тимофеем и вызову полиции.

— Настя, открой, — донёсся тихий голос.

Я замерла, чувствуя, как кровь застыла в жилах.

Что делать? Подойти к нему? Прогнать? Просто молчать?

Я посмотрела на свою дверь. Там, за ней, мой ребёнок спокойно спит, не подозревая, какой шторм может разразиться снаружи.

Тимофей снова постучал, чуть громче.

— Мы должны поговорить, — сказал низким и глухим голосом, в котором прозвучала решимость.

Только вот нам не о чем говорить.

Я крепко зажмурилась, надеясь, что после того, как ему никто не ответит, он уйдёт.

— Настя, я не уйду, пока ты не откроешь, — произнес нетерпеливо. — Я хочу увидеть сына, — добавил тише.

Мир передо мной словно раскололся на части. Слова Тимофея прозвенели в голове, вытесняя все остальные мысли. Я сжала кулаки, и ногти впились в ладони. Грудь сдавило и стало нечем дышать. Слёзы подступили к глазам, но я заставила себя держаться.

Он не имеет права так вторгаться в нашу жизнь... Он не имеет права...

И вдруг из-за двери раздался тихий, сонный голос:

— Папочка, это ты?

Я застыла. Время будто остановилось...

Данька!

Я зажала рот ладонью.

Но в следующую секунду мир снова ожил. Помещение наполнилось шумом, будто реальность решила напомнить о себе. Из соседних квартир раздались громкие возгласы, смешанные с радостными криками:

— Ура! С Новым годом! С Новым счастьем!

Послышались звон бокалов и хохот. Кто-то включил музыку громче, и весёлые праздничные песни донеслись сквозь стены. Из-за всего этого я так и не смогла расслышать, что ответил Тимофей.

Достаточно стоять тут. Данька проснулся, и я нужна ему. Мне придется встретиться с Ястребовым лицом к лицу, чтобы выгнать, а потом я пойду и утешу сына, сказав:

— Нет, это не папа, просто случайный прохожий…

Глава 7

Настя

— Что ты тут делаешь? Уходи, — я приблизилась к Тимофею и, достав ключ, сунула в замок. Руки слегка дрожали, но я постаралась не показывать этого.

— Пришёл поговорить с тобой, — ответил Ястребов.

Я нахмурилась и сжала дверную ручку.

— Нам не о чем разговаривать. Иди к своей невесте и забудь о нас.

Тимофей вздохнул и его лицо стало ещё мрачнее, чем было.

— Забудь? — он посмотрел на меня с таким выражением, будто я ударила его. — Как я могу забыть о тебе? О нём? Настя, ты серьёзно думаешь, что это возможно?

— Вполне. Нас не существовало для тебя столько лет, — я вскинула подбородок, глядя Тимофею прямо в глаза. — Так что да, это еще как возможно. Я вообще не понимаю, что ты хочешь от меня?

— Это мой сын? — его голос стал твёрдым, почти холодным.

— Нет.

— Ты врёшь.

Я сделала шаг назад, чувствуя, что ещё немного — и я не выдержу.

— Тимофей, уходи. Я не хочу, чтобы ты был здесь. Иначе я вызову полицию.

В этот момент из-за двери прозвучал громкий слезливый голос:

— Мама, это ко мне? Это мой подарок, — Данька затарабанил по двери кулачками. — Это папа. Я его загадал.

Мое сердце будто взяли в кулак и с силой сжали. Я испытала боль в груди.

Что делать?

— Настя, последний раз спрашиваю. Это мой ребенок? — вновь повторил Ястребов.

— Нет. Он... он от другого мужчины. Который был после тебя.

Моя ложь вышла с трудом, но я надеюсь, что она оттолкнёт Тимофея.

На мгновение Ястребов замер, словно не веря услышанному. А затем стиснул кулаки, и его лицо исказила смесь ярости и боли. Тимофей размахнулся и с силой ударил по стене. Глухой звук эхом разнёсся по коридору.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и быстрым шагом направился к лифту.

Я осталась стоять, чувствуя, как меня охватывает слабость. Слёзы сами собой побежали по щекам, и я не могу их остановить.

— Мама, открой, — сказал сын, и я, распахнув дверь, захотела зайти, чтобы успокоить Даньку, но он чуть не снес меня с ног, и оглядываясь, побежал к лифту.

— Папа, — громко крикнул он. — Папа!

Я рванула за сыном и оказавшись у лифтов, увидела, как Данька, вцепившись в ногу Ястребова, плачет.

— Я тебя загадал, и Дед Мороз исполнил мое желание. Мама сказала, что он всегда выполняет то, о чем мечтаешь, — сын поднял лицо вверх и посмотрел на Тимофея. — Ты ведь мой папа?

Я ощутила слабость в теле.

Ужасный момент.

Выбор.

Мне надо решить — сказать правду или солгать. Но мой ребенок. Он стоит рядом со своим отцом, обнимает его…

Ястребов вгляделся в мои глаза и прищурился, взглядом, вынуждая меня, признаться и мне пришлось кивнуть.

— Да, это твой папа…

На лице Ястребова промелькнул шок, а потом невероятная радость. Он резко кинулся в объятия сына, и его руки, сильные и уверенные, сразу же обвили Даньку.

Я осталась стоять неподвижно, не в силах сделать шаг.

Что теперь будет? И как быстро я пожалею о своем решении сказать правду?

Тимофей может причинить боль нашему сыну, напитать его надеждами, а потом предать, как сделал это со мной или с той девушкой, которая сейчас сидит и ждет своего жениха, пока он здесь.

Ястребов не считается с чувствами других, он делает так, чтобы было хорошо только ему.

Поиграет в отца, а когда надоест, пропадет, забудет. А Данька будет страдать, ожидая папу.

Боюсь, что, поддавшись чувству жалости, я допустила ошибку.

Ястребов оторвался от сына, посмотрел в его глаза, сияя, как новогодний шар на елке, и протянул Даньке руку.

— Я папа! Папа Тимофей.

— А я Даня. Твой сыночек…

Глава 8

Настя

Спросив разрешение пригласить папу домой, Даня взял Ястребова за руку и повел в нашу квартиру.

Я же на ватных ногах поплелась за ними.

Тимофей снял куртку, разулся и пошел с Данькой в гостиную, туда, где стоит елка. Сын посадил отца на пол и сев рядом, взял свой первый подарок.

— Клюшка! Вот это да, какая крутая! А это что? Танк на пульте управления! — обрадовался Данька, вынимая игрушку. Его глаза загорелись ещё сильнее, когда он потянулся за следующим пакетом. — Конструктор! — радостно воскликнул Данька. Затем, задумчиво посмотрев на Тимофея, спросил: — Пап, ты умеешь строить дом?

Он начал открывать коробку, но, не справившись, сморщил носик. Тимофей тут же забрал её из его рук.

— Давай попробуем вместе, — предложил он, легко справившись с упаковкой.

Сын внимательно следил за каждым его движением, обнимая при этом новую клюшку, а затем, отложив ее,