Твоя нелюбимая жена - Юлия Бонд

Дождавшись, когда принесут коктейль, Леся выпивает его наполовину и только тогда, словно вспоминает, что за столиком она не одна и вообще, это по её желанию мы встретились.

– Как дела, Ульяна?

– Неплохо, – отзываюсь я, отложив в сторону планшет. – А твои?

Я спросила чисто из вежливости, ведь на самом деле мне абсолютно всё равно: как дела у малознакомого мне человека.

– Да тоже нормально. Но ты же понимаешь, что я не за этим сюда позвала? Нам нужно серьёзно поговорить.

– Говори.

– Я знаю, что ты беременная от моего брата. Но Богдан тебя не любит и скажу тебе честно, у него есть любимая девушка. Они собираются пожениться.

– Я рада за твоего брата.

Скрестив на груди руки, я откидываюсь на спинку дивана. Разговор принял новые обороты, что ж так даже интереснее.

– И ты так спокойно говоришь? Я рада за твоего брата, – Леся копирует интонацию моего голоса, выходит фальшиво, но как есть. – То есть, тебе всё равно получается?

– Получается, так.

– Тогда я вообще не понимаю: зачем вам нужно жениться. Вы же не любите друг друга.

– Тебя Богдан попросил со мной поговорить?

– Нет, я сама захотела. Богдан не знает про эту встречу.

– Ясно, – холодно цежу через зубы я. – Тогда зачем тебе нужна эта встреча? Я твоему брату сказала, что не выйду за него замуж. Можете расслабиться всей семьёй.

– Ах, Ульяна, ты, похоже, не понимаешь, что твой дядя настаивает на вашем браке. Он не даст Богдану жизни, если брат откажется на тебе жениться.

– Я поговорю с дядей.

Звонок мобильного случается некстати, но звонят с работы, значит, нужно ответить.

Извинившись перед Олесей, я встаю из-за стола и выхожу на улицу. Звонит моя напарница, мы вместе работаем с ней воспитателями в средней группе. У напарницы случился форс-мажор и она слёзно просит выйти меня завтра в первую смену вместо неё. Я соглашаюсь.

Вернувшись в кафе, я наполняю опустевшую чашку чаем. В последнее время, когда токсикоз стал проявлять себя во всей красе, меня только и спасает несладкий чай.

Олеся подозрительно притихла. Глаз с меня не сводит.

– Что-то не так? – интересуюсь я, почувствовав себя неловко.

– Уль, ты прости мою бестактность. Но я всё же скажу. Ты такая молодая ещё. Богатая. Разве тебе не хочется быть красивой? Я говорю про следы от акне. Это же так не эстетично. Сейчас такой прорыв в косметологии. Можно сделать лазерную шлифовку. Можно даже пилинг попробовать. У меня один знакомый косметолог. Очень хороший специалист. Я могу дать тебе контакты, если вдруг надумаешь, а то, знаешь ли, сейчас столько шарлатанов. Лишь бы хуже не сделали.

Я вздыхаю. Что-то похожее я ожидала от этой девушки. Но, честно говоря, такой бестактности – нет. Кому какое дело: хочу я быть красивой, или нет? Это слишком личное, неужели такие, как Леся это не понимают?

– Спасибо, Олеся. Я обращусь к косметологу, если посчитаю нужным.

Взглянув на циферблат наручных часов, я демонстративно складываю планшет в сумку, показывая, что наши “дружеские посиделки” подходят к концу.

– Лесь, уже поздно. Я пойду.

Оставив на столике деньги за чай, я вешаю сумку на плечо и двигаюсь к выходу. Пока иду по залу, ощущаю на своей спине тяжёлый взгляд. Но я не оборачиваюсь, а с гордо поднятой головой выхожу из кафе и, поймав такси, отправляюсь домой.

***

Я просыпаюсь посреди ночи от режущей боли внизу живота. Включив ночник, я откидываю в сторону покрывало и ужасаюсь, увидев ночную сорочку, пропитанную кровью.

Испуг сковывает. Некоторое мгновение я сижу на кровати неподвижно, ощущая, как по спине липкой струйкой стекает холодный пот.

"Нет. Я не должна потерять ребёнка", – набатом стучат мысли.

Вскочив с кровати, я хватаю мобильный и вызываю скорую помощь. Спешу в душ. И пока стою под тугими струями воды, пытаюсь сообразить: какие вещи стоит собрать в сумку до приезда скорой.

Богдан

Открывшаяся в кабинете дверь с грохотом ударяется о стену.

– Богдан Алексеевич, я говорила, что к вам нельзя, – тараторит секретарь.

Оторвав взгляд от монитора компьютера, я смотрю на разъярённого Скорикова.

– Пошла вон, – рыкнув на секретаря, Игорь Иванович выталкивает перепуганную девушку за дверь.

– Что-то случилось, Игорь Иванович? – я только успеваю спросить, как эта махина под два метра ростом преодолела разделяющая нас расстояние и теперь устрашающе нависает надо мной.

– Случилось! Мерзавец, – схватив за грудки, Игорь Иванович насильно поднимает меня с кресла и припечатывает свой тяжеленный кулак под дых.

Я сворачиваюсь в дугу. Боль до ярких звёздочек в глазах.

– Что ж вы, твари, делаете? В тюрьму захотели? Так я вам это быстро устрою! И молитесь, чтобы там выжили на пару со своей сестрой.

Вне себя от ярости Скориков рвёт и мечет. Я туго соображаю в этот момент. Все мысли сосредоточены на переживаниях: не сломал ли этот придурок мне рёбра – уж очень боль адская.

Достав из мини-бара початую бутылку с вискарём, Скориков начинает глушить алкоголь прямо из бутылки. Я смотрю на него краем глаза, надеясь, что этого мужика немного попустит. Не понимаю, что на него нашло и причём здесь моя сестра, но об этом лучше пока не спрашивать. Пусть успокоится.

– Что тебе не хватает, щенок? Я же всё для тебя делал! На блюдечке принёс с голубой каёмочкой. Сестру твою убийцу устроил в приличный университет. Контору помог тебе эту открыть. Мало, да? Решил избавиться от ребёнка, чтоб не жениться? Какой же ты гондон!

– В смысле убийца? – опешив, недоумеваю я. – Вы о чём сейчас, Игорь Иванович?

– Вот только не надо придуриваться, убогий! Видеокамера в кафе, где Ульяна сидела с твоей сестрицей, всё зафиксировала. Это уголовщина, придурок. Ты понимаешь? И молитесь богу, чтоб удалось сохранить беременность, иначе до тюрьмы вы не доживёте! Я вас в порошок сотру собственными руками, – сжав пальцы в кулак, Скориков весь зеленеет от злости, а у меня пот холодный скатывается по спине.

Что-о-о?

Уля виделась с Лесей? В кафе?

Игорь Иванович уходит так же внезапно, как и появился. А я сижу ещё какое-то время на диване, прихожу в себя. Сердце ошалело стучит в груди, а в голове визуализируются картинки из недавнего прошлого.

Мелкая паршивка! Она таки сделала