Соседка отшельника (СИ) - Айрон Мира

Он впервые оказался в соседнем доме и был неприятно поражён холодной пустотой и отсутствием уюта. Бедная Мила! Как она живёт здесь? Она так любит солнце и яркие цвета!

Бледная Эмилия сидела за столом, а фельдшер со скорой измеряла ей давление. Рядом сидела ещё одна женщина и заполняла документы. Все трое удивлённо посмотрели на вошедшего [почти вбежавшего] взъерошенного мужчину.

— Мила, ты что, беременна? — Алан ляпнул то, что первое пришло в его голову.

— Хорош муж, — усмехнулась медсестра, та самая, которая заполняла бумаги.

— Я не… — начал было Алан, но почему-то не смог закончить фразу, язык не повернулся.

— Алан, я вовсе не… Что ты напридумывал себе? — возмущённо выпрямилась Эмилия, как только ей закончили измерять давление.

— Тихо, тихо, — настойчиво посоветовала ей фельдшер. — Вот, возьмите таблетку под язык. На вкус не очень, и во рту онемеет на некоторое время, но надо потерпеть. Если будет совсем неприятно, разжуйте и запейте.

— Доктор, что случилось? — Алан не узнал собственный голос.

— Симпатоадреналовый криз, весьма распространённое явление. Так что не переживайте так. Просто проследите, чтобы ваша супруга спокойно отдохнула. А завтра придёт участковый терапевт, мы сами сделаем вызов.

Глава 4

Скорая уехала. Алан, проводив бригаду, вернулся обратно, сел в кресло и достал из кармана смартфон. Читал и хмурился, время от времени бросая короткие взгляды на по-прежнему очень бледную Эмилию, которая лежала на диване в гостиной.

— Как думаешь, мне уже можно вставать? — голос женщины нельзя было назвать бодрым, однако и испуганным он быть перестал.

Алан оценил то, что Мила не пытается сыграть на ситуации, повернуть её в свою пользу.

— Полежи ещё чуть-чуть, — посоветовал он. — Сейчас я дочитаю, и будем решать, что делать.

Эмилия не стала спорить, только кивнула и осталась лежать.

— А что ты читаешь?

— То, что нашёл об этом кризе, а ещё о панических атаках. И то, и другое не смертельно, однако весьма неприятно, как я понял.

— Так и есть, — вздохнула Эмилия. — Никогда ещё не чувствовала себя настолько паршиво. А самое главное… доктор со скорой сказала: нет никакой гарантии, что это никогда больше не повторится. И предотвратить это никак нельзя, подстраховаться. Ну разве что не переутомляться и стараться не слишком нервничать, а ещё контролировать давление.

— Где твои вещи, Мила? В каком из шкафов?

— В смысле?

— В коромысле, Благова! Я не оставлю тебя одну. Тем более, в этом склепе. Как ты тут вообще живёшь уже десять дней? Немудрено, что приступ случился. И понятно теперь, почему этот дом не могут продать или хотя бы сдать. Одна ты позарилась на это вот недоразумение. Так где вещи? Собирайся, ты переезжаешь. Точнее, переходишь.

— Сейчас всё соберу, Алан. Спасибо тебе за заботу. Мне и вправду страшно сейчас оставаться одной.

Через десять минут они закрыли ворота и пошли к дому Алана. Мужчина катил большую дорожную сумку, а вторую, поменьше, повесил на плечо.

— Не так уж мало вещей у тебя с собой, — нейтрально заметил он.

— Это потому что я знала: мне понадобится не так уж мало времени, но даже при этом успех не был гарантирован.

Оказавшись на территории Алана, Эмилия начала с интересом осматривать двор. В больших синих глазах снова появился обычный блеск, и Благов вздохнул с облегчением, несмотря на то, что лицо женщины до сих пор оставалось измождённым и бледным.

Измученный вид Милы произвёл на Алана сильное впечатление, очень тяжёлое. Мужчина признался себе, что по-настоящему боится за неё, физически ощущая страх, на животном уровне. И теперь он был искренне рад, что ей стало легче.

— Чем у тебя так вкусно пахнет? — спросила Эмилия, когда они вошли в дом.

— Мясо по-французски готовится в духовке, — быстро разувшись, Алан заспешил в кухню и громко спросил оттуда: — Проголодалась?

— Ага, — призналась Мила.

Поужинав и убрав посуду, Алан и Эмилия устроились на диване в гостиной. Алан сидел, а Эмилия легла, вытянувшись во весь рост и положив голову на колени мужчины.

— Я знаю, почему это всё случилось, — загадочно молвила женщина. — Это мне наказание.

— Прекрати чепуху молоть, — строго сказал Алан, но при этом взял руку Эмилии в свои ладони.

— Да, да, я знаю, о чём говорю, — настаивала на своём Мила. — Я собиралась обмануть тебя. Причём, очень серьёзно обмануть. Поняла, что уговорами и обещаниями ничего не добьюсь от тебя и решилась на крайние меры.

— Ну давай, Благова, удиви меня, — обречённо вздохнул Алан.

— Тем более, я чувствовала, что ты уехал не просто так, что у тебя где-то там женщина…

— Четыре.

— Что «четыре», Алан?

— Четыре дамы всех мастей, вернувшиеся из казённого дома, нечаянный интерес и пустые хлопоты. Это не важно, Мила. Не было у меня никакой женщины.

— А я места себе не находила. И разработала целый план, для осуществления которого мне нужно было, чтобы ты вернулся. Я собиралась вызвать скорую помощь, а на следущий день ко мне должен был явиться подставной врач. Он как бы между прочим должен был сообщить тебе о моём неизлечимом заболевании. Я знала, что это поможет мне тебя вернуть. Ты бы меня никогда не бросил в сложной ситуации. Продумала всё до мелочей, даже нашла через интернет актёра, который не прочь заработать. На роль доктора. А потом мне вдруг резко стало плохо. По-настоящему. Комната закружилась перед глазами, сильно заболела голова, и живот схватило. Это было настолько ужасно, Алан! Я сразу поняла, что это кара.

— Да уж, приписать себе болезнь… — протянул Алан. — Тем более, серьёзную. Так недолго и беду накликать!

— Я и накликала. К счастью, мне не суждено было воплотить в жизнь свой план. Хорошо, что судьба меня проучила вот так, заранее. Вряд ли мне после такого захочется затевать нечестные авантюры.

— Надеюсь, — мягко ответил Алан.

— Благов, — Эмилия поймала руку Алана и быстро поцеловала его ладонь. Потом так и не выпустила, прижалась щекой, — скажи, за что ты меня любишь?

— Если бы я знал. Сам удивляюсь. Но ещё больше удивляюсь тому, что ты во мне нашла.

— Тебя нашла. Другого такого нет.

— Ты была замужем за другим, а я был женат только на тебе.

— Я считаю, что была замужем только за тобой. А то, что случилось в студенческие годы… Это был один из моих дурацких экспериментов.

— Хитрая, — усмехнулся Алан. — Изворотливая. На всё у тебя есть ответ.

— Только не говори, что не успокоишься, пока не женишься ещё на ком-то, кроме меня, Благов! Мне в отместку.

— Однозначно нет, не женюсь. И даже подставную жену не стану искать через интернет. Пожалуй, буду учиться на твоих ошибках. А то вдруг судьба меня покарает и лишит мужской силы?

— Поцелуй меня.

— Пока судьба меня не покарала и не лишила мужской силы? Нет. Ты же знаешь, Мила, что если я тебя поцелую, остановиться на этом не смогу. А у тебя постельный режим.

— Так и я о том же. Я же не предлагаю тебе целовать меня стоя или сидя.

— Ты неисправима, Благова! — возмущённо воскликнул Алан, однако счёл, что не сможет остаться глух к просьбе Эмилии… Разве можно в чём-то отказывать человеку, который болен?

* * * * * * *

Четыре года спустя

Алана разбудили какие-то странные звуки, непривычные, нехарактерные для данного времени суток и для ситуации.

Кто-то что-то с аппетитом ел. Кто ест в спальне?!

— Даня? — сонно позвал мужчина, не открывая глаз.

Молчание.

— Значит, Надя, — констатировал Алан.

Раздался тихий писк.

— И Юта, — добавил Благов.

Последовали торопливые, лёгкие и мягкие шаги, и кто-то лизнул Алана в нос вдажным языком. Потом ещё раз и ещё.

Открыв глаза, мужчина увидел радостную морду джек-рассел терьера Юты.

— Надюша, выходи из укрытия, — позвал Алан, погладив собаку.

Из-за кресла вылезла маленькая темноволосая девочка, забралась к отцу в кровать, преданно и честно глядя такими же, как у него, чёрными глазами.