Узоры на стеклах - Эля Рин

от слов к делу. — Смотрите, девчонки, вон там мешок со старой обувью. План таков. Одна кидает сапог через плечо в окно, остальные смотрят и командуют… Чтобы прохожих во дворе не было!

По-моему, я с детства так не хохотала. Мы кидали сапоги, тайком бегали во двор их собирать, прятались от соседей, которые решили выяснить “что за дикие дети обувью в окно швыряются!”, гадали на кофейной гуще, лили воск в воду и толковали получившиеся абстракции, спрашивали у незнакомых прохожих, как их зовут, варили глинтвейн и грог, ели арахисовое печенье и шоколадки, и за последние два часа я ни разу не вспомнила о том, что телефон до сих пор молчит!

А потом собрались в гостиной, зажгли свечи и стали рассказывать новогодние истории. Разные. Веселые и грустные, волшебные и не совсем. Про то, как чей-то пес утащил из-под елки все подарки и их сожрал, как чей-то брат решил выследить Деда Мороза во время празднования на даче и застрял в трубе дымохода, как сбывались мечты, как исполнялись желания и как разбивались иллюзии… В жизни всякое бывает. Слушая эти истории, я окончательно перестала расстраиваться. В самом деле, что такого в чуть изменившихся планах, когда впереди зимнее счастье?

— Уж кому не повезло с этим новым годом, так моему двоюродному братцу,  — сказала остроносая брюнетка Оля, когда очередь рассказывать перешла к ней.  — Сам выкопал себе яму, а теперь сам же пытается из нее выбраться. И было бы даже смешно, если бы не так грустно! Пишет мне, жалуется. “Посоветуй, что делать, ты же де-е-евочка…”

— Что посоветовать-то?

— Посоветуй “что делать?” Вечный вопрос русской интеллигенции, — она фыркнула и отпила глоток вина. — Короче, совсем обнаглел и собрался праздновать с любовницей. Потому что, видите ли, жена детьми занята и все равно от годовалых близнецов никуда не денется. Наплел ей, что с друзьями уезжает… Он так регулярно делает. Дома не ночует: то командировка, то с коллегами на дачу, то еще чего. Ну, знаем мы эту дачу. И тут собрался усвистать на две недели.

— Мо-ло-дец, — веско заметила Ирма. — Отлично устроился. Жена с детьми дома, а он — в вояж.

— Ага. Только что-то пошло не так. Светик, то есть жена, мягкая у него, ми-ми-мишная… Но если рогом упрется, то кто не спрятался, получит по шее. И тут ее переклинило, что у нее крыша едет от дня сурка и детских растущих зубов, а Антоша намылился самоустраниться.

Так. Сердце пропустило удар. Я чуть не выронила бокал и в последнюю секунду, очнувшись, сжала пальцы. А Оля продолжала:

— Закатила ему истерику. Делай, что хочешь, но я с тобой поеду. С мамой своей договорилась, со свекровью доболталась, няню взяла. Братик заюлил: ой-ой-ой, ну, как же так, как ты надолго от деточек уедешь… Ну, давай я планы поменяю, вместе Рождество в Европе встретим, пока там праздник и все украшено, а потом ты домой, а я — к друзьям. И волки сыты, и пастухи довольны. Уж не знаю, что он там любовнице наплел.

— Небось, что в командировку поехал, — предположила я. И удивилась, что голос у меня звучал совершенно спокойно. Расслабленно. Безразлично. Потому что, конечно, конечно же! Эта история не имела и не могла иметь ко мне никакого отношения. Мало ли Антонов на свете.

— Видимо, — пожала плечами Оля. — Полетел с женой в Кельн. А она там надышалась воздухом свободы или, может, заподозрила неладное… Сказала, что домой одна не поедет. Либо Антон возвращается вместе с ней, и будет у них нормальный семейный праздник. Дети, бабушки, дедушки, стол с оливье, подарки под елкой. Либо она едет с ним дальше в Париж. Вот, с друзьями как раз познакомится.

— Классно, — пискнул кто-то из девчонок из темного угла комнаты. — А тебе-то он что пишет?

— Оля, Оля, ну, подскажи. Что мне ей сказать? А второй что сказать? Как мне не спалиться? Ну, я ж от Светы уходить не хочу… Но я эту поездку так давно планировал. Как мне Вальке всё объяснить? Вот невезуха, аааа! И всё такое. Вертится там, как уж на сковородке.

— Бедняжечка, — желчно сказала Ирма. — Может, поджарит себе бочок и поумнеет?

— Вряд ли, — Оля махнула рукой. — Он сколько лет женат, так ни одной юбки не пропускает. Всё время то одна, то две на стороне…

Я медленно поставила бокал на тумбочку и стала пробираться к выходу из комнаты, спотыкаясь в темноте о чужие ноги и сваленные на пол диванные подушки. Вышла в коридор, подошла к высокому старому зеркалу в деревянной раме и прислонилась к нему лбом. Холодненькое. Закрыла глаза. Открыла глаза. Хватит себе врать, что всё в порядке. Ты раньше ни разу не видела Олю, но ее лицо кажется тебе знакомым не просто так. Она похожа на Антона. И детали истории. И имя любовницы. в конце концов! Все сходятся. Любовница. Какое… слово. Неудобное. Не мое.

Я сжала зубы, быстро прошла на пустую кухню, уселась на подоконник. Достала телефон и ткнула на иконку быстрого вызова с фоткой Антона.

6. Лучший праздник в году

В общей сложности я позвонила семь раз. Три раза, пытаясь не расплакаться на чужой кухне. Два раза из такси. И два раза уже из дома. Трубку Антон так и не взял. А потом и вовсе отключил телефон.

Внутри меня как будто все заледенело. Я легла спать, не