Лора Брантуэйт - Я не играю в любовь!

Дома у Лори и Эда было уютно, тепло и шумно. Четырехлетний Брайан носился по дому на велосипеде почему-то с индейскими воплями и изображал «дорожно-транспортное происшествие с участием тети Молли». Дубль третий… седьмой… девятый… пока Эд не отшлепал его. Лори носила на руках громко кричащую Кейт и умудрялась одновременно укачивать ее, отчитывать Брайана за доломанный табурет на кухне, давать Молли ценные указания по поводу того, где взять детское питание и до какой температуры его нужно разогреть, а в те мгновения, когда наступала тишина, полушепотом жаловаться на мужа, который мало внимания уделяет детям, но с его темпераментом это естественно, и с затаенной гордостью рассказывать про подвиги сына.

Молли ушла спать в девять часов со страшной головной болью и легла в постель, поставив себе целью завтра же найти жилье. Дом. Маленький аккуратный коттедж на окраине города. Где стоит тишина, не слышно ни единого детского вопля и можно в свое удовольствие часами репетировать перед зеркалом. И наслаждаться одиночеством…

Миссис Бейкерсон была крайне взволнованна. Взволнована и испугана. Она стояла в углу своей кухни, затаив дыхание и прижав руки к полной груди. Свет в кухне не горел. Миссис Бейкерсон решилась. Чуть отодвинув краешек занавески – в нижнем углу окна, чтобы было совсем незаметно с улицы, – она прильнула по-прежнему зорким глазом к образовавшейся щели. Для этого, правда, пришлось согнуться, что было нелегко в ее-то возрасте и с ее-то габаритами.

Сомнений быть не могло – в соседнем доме орудуют воры.

Миссис Бейкерсон заподозрила неладное уже днем, когда проснулась после своей, как она выражалась обычно, сиесты – с учетом того, что ее дневной сон составлял никак не менее двух с половиной часов, и вставала она обычно к пятичасовому чаю, соблюдая традиции семьи своего покойного мужа-англичанина. Тогда произошло нечто, что, собственно, и прервало ее послеобеденный отдых: она услышала грохот, который обычно сопровождает падение завалов всякого хлама в подвалах. Пожилая леди не придала этому должного значения, а точнее просто поленилась сходить и посмотреть, в чем дело.

Только сейчас миссис Бейкерсон поняла, что дело нечисто, какие-то паршивцы забрались в дом уехавших Уилкинсов и, наверное, хотят вынести под покровом ночи оттуда мебель.

Мысль о том, что если бы «полуантикварная» мебель Уилкинсов (а на самом деле – откровенное старье, оставленное в доме на случай, если следующим владельцам совсем уж не на чем будет спать и сидеть, или, проще говоря, для набивания цены не очень респектабельному жилищу) кому-нибудь понадобилась, то грабители не стали бы полдня сидеть в коттедже, а сделали бы все по-тихому и глубокой ночью – вот эта самая мысль не посетила миссис Бейкерсон.

Зато сейчас ее сердце, еще несколько минут назад отчаянно трепыхавшееся в груди, стало наполняться глубоким возмущением: да что они о себе думают, эти мерзавцы, если вздумали зажигать свет в доме, который грабят?! Или у нас теперь это делается в открытую? Они, наверное, считают соседей полными идиотами! Наглецы! Ну, я вам покажу…

Миссис Бейкерсон решительно направилась в комнату и схватила телефонную трубку. Набрала номер. Несколько долгих гудков, потом невидимая девушка участливо спросила, что случилось.

– Грабят дом моих соседей! Да, я уверена! Я вижу в доме, владельцы которого весной переехали на юг, какое-то движение. Канберран-роуд, двести четырнадцать. Мое имя? Эмма Бейкерсон, да, Бей-кер-сон…

Дежурство было как всегда спокойным. Тихим. Скучным. Джеральд уже привык к таким. Кажется, в этом городе почти ничего не происходит. Особенно на его участке. Джеральд даже ездил все время один, без напарника, К чему? Он остановился перед какой-то забегаловкой выпить кофе. Кто сказал, что пить кофе на дежурстве запрещается? Без этих остановок у неприметных кафе и баров часы патрульной службы были бы совсем уж пусты. Джеральд мог отсчитывать время по количеству выпитых чашек темного обжигающего горьковатого напитка. Между ними случалось разнимать пьяные драки, отвозить в участок перебравших горожан и снимать с деревьев кошек по просьбе их хозяев. А число нормальных заданий, которые сошли бы за настоящую мужскую работу, операций, в которых участвовал Джеральд, было крайне невелико. И вспоминать он о них не любил. Не очень-то приятно вновь испытывать отдачу от выстрела пистолета в своей руке и видеть глаза человека, в которого попала выпущенная тобой пуля… Лучше уж патрульным. Здесь оружие нужно для того, чтобы припугнуть не в меру расходившихся сопляков. Спокойно. Мирно.

И кому-то все равно нужно то, что он делает: матерям, чьих сыновей-подростков он вытаскивал из драк, тем же девчушкам, которым возвращал обезумевших от собственной смелости котов-альпинистов. Да – мелко, незаметно. Но и эту работу должен кто-то делать.

Иногда Джеральд спрашивал себя: а не трусость ли это? Усмехался своим мыслям. Только если смелость – это потребность в опасности, риске, демонстрации силы. У него она тоже была – в юности. А потом… В общем, потом прошла. Нужно помогать, спасать. И здорово, если для этого не нужно никого убивать.

Не хочу, подумал он. Черт подери, могу, могу, но не хо-чу!

Усаживаясь в машину, Джеральд неосторожно пролил несколько капель горячего эспрессо на руку. Чертыхнулся.

– Вниманию всех патрулей. Ограбление на Канберран-роуд, двести четырнадцать, – сообщил по рации женский голос, с трудом пробивающийся сквозь помехи. – Вниманию всех…

Джеральд не поверил своим ушам: ограбление непоздним вечером в спальном районе! С ума сойти!

– Двадцать второй принял. Выезжаю, – торопливо проговорил он в рацию. Сделал большущий глоток кофе и весьма удачно попал наполовину полным стаканчиком в мусорный контейнер у дороги. Завел машину и резко надавил на педаль газа.

– Помощь нужна, Джерри? Я могу послать еще кого-нибудь, – услужливо предложила рация.

– Разберемся по обстоятельствам.

Джеральд уже мчался в направлении Канберран-роуд. Всего пара кварталов…

В Линн-Лейк в принципе можно ездить без сирены почти всегда. Но в этот час, когда люди возвращаются с работы и кое-какое оживление на дорогах наблюдается, сирена Джеральду пригодилась. Он приехал на место в течение трех минут.

Ничто в облике старенького коттеджа не говорило о том, что здесь и сейчас совершается преступление. Джеральд удивился: во-первых, что можно украсть в этом доме, а во-вторых, даже если там осталась от прежних хозяев какая-то мебель, как грабители собираются ее оттуда вывезти – ничего даже отдаленно напоминающего подходящее для этого транспортное средство рядом с домом не наблюдалось. К тому же свет, горящий в окнах… Джеральд никогда не встречал вора, так откровенно заявляющего о своем присутствии в доме. Что-то здесь не так. Вдруг – ошибка?