Арнетта Лэм - Герольд короля Шотландии

Итак, прекрасная шотландка все-таки уступила его просьбе, но торжествовать победу пока преждевременно!

На следующий день охота состоялась. Мчась на одной из своих лучших лошадей, Рандольф слегка подался вперед и приготовился к броску копья. Впереди него, громко сопя и фыркая, несся огромный мощный вепрь. Внезапно Рандольфу вспомнились слова Элизабет: «Во время охоты вы сочтете меня неинтересной собеседницей».

Он оглянулся и увидел скачущую на белом жеребце даму. Разочарование и легкая тревога застыли на ее лице. Рандольф опустил копье и натянул поводья, придерживая лошадь. Почувствовав, что преследователь отстает, вепрь стал с шумом продираться сквозь заросли папоротника и вскоре исчез в ближайшем подлеске.

Охотники помчались за ним, и через пару минут донеслись их торжествующие возгласы.

Белый жеребец Элизабет Гордон поравнялся с лошадью Макквина.

— Почему вы задержались? — поинтересовалась герольд.

— Охотники сами справятся с вепрем, — неохотно объяснил Рандольф, желая скрыть истинную причину.

Затем, немного помолчав, признался:

— Не хотел, чтобы вы видели смерть зверя.

Элизабет Гордон внимательно посмотрела на своего спутника, и Рандольф приблизился к ней.

— Не только вы способны запоминать разговоры, — улыбнувшись, сказал он.

— Вы всего лишь передали смысл моих слов, тем не менее я благодарю вас за это.

— Не стоит благодарности, я просто не хотел, чтобы вы видели мучения зверя в предсмертной агонии.

Долг джентльмена — оберегать леди от огорчений. — И, немного подумав, добавил:

— У вас действительно превосходная лошадь. Я слышал, что она может скакать без устали день и ночь. Это правда?

Элизабет Гордон наклонилась и обняла лошадь за шею.

— Она стоит целой флотилии, а не только вашего корабля.

Рандольф представил, как нежные руки Элизабет Гордон обнимают его.

— Устроим скачки? — предложил он.

Дама взглянула на него, и Рандольф невольно залюбовался ее гордой осанкой, правильными чертами лица и пышными волосами. На ней была отороченная мехом рыжей лисицы свободная накидка, а под ней — шерстяной жакет и льняная блуза.

Рандольф подумал, что даже без тканной золотом парадной одежды, указывающей на принадлежность к королевской службе, Элизабет Гордон выглядит очень привлекательно и сильно отличается от других молодых женщин.

— Вы безрассудны и сумасбродны, Рандольф Макквин.

— Признайтесь, мое предложение вас взволновало! — И Рандольф испытующе посмотрел на нее.

— Это второе глупое пари, — заявила Элизабет Гордон и кивнула в сторону его лошади. — Вы не сумеете выиграть.

Рандольф допускал, что леди Гордон, возможно, права, но собственное поражение в скачках волновало его в данный момент меньше всего. Ему просто хотелось поближе узнать эту необыкновенную женщину и завоевать ее симпатию!

Во время прогулки по лесу он постоянно наблюдал за ней. Она держалась дружелюбно и искренне, но казалась Рандольфу одинокой и немного печальной. Близились рождественские торжества, но Рандольф Макквин опасался, что праздновать их придется без прекрасной дамы-герольда.

«О ней ходит множество слухов, но я должен сам выяснить, что правда, а что — заведомая ложь», — решил он и обратился к Элизабет:

— Так вы принимаете пари и соглашаетесь провести несколько дней в моем обществе?

Элизабет колебалась. Ей нравился Рандольф Макквин. Она обратила на него внимание с первой же минуты, как появилась в общем зале замка Дугласа; любопытство заставило ее остановиться у стола, за которым сидели Рандольф и его брат Драммонд.

Рандольф Макквин выгодно отличался от присутствующих в замке Дугласа мужчин: он не заискивал и не лебезил перед монархом, не поддакивал услужливо важным гостям, не хвалился богатством или дружбой с влиятельными особами.

После утренней молитвы они встретились в конюшнях, и снова поведение Макквина показалось ей уважительным и почти безупречным. Элизабет льстило, что она интересует его только как женщина, а не как герольд короля Шотландии.

— Английский монарх может позвать меня в любой момент, — ответила она.

На лице храброго и сильного воина Рандольфа Макквина появилось разочарование.

— И как скоро?

Подобные вопросы всегда настораживали Элизабет Гордон. Казалось, что начинают интересоваться ее государственными делами. Должность герольда короля приучила Элизабет к осторожным высказываниям и уклончивым ответам, и сейчас она не видела причин, чтобы изменить своим привычкам.

— Мне ничего не известно о планах английского короля, — промолвила она.

— Разве вы должны вернуться к Брюсу немедленно? Останьтесь на некоторое время здесь, со мной, . — попросил Рандольф. — Возможно, английский монарх еще захочет что-нибудь передать Брюсу.

Элизабет Гордон было приятно слышать его горский говор, и каждое слово, сказанное Рандольфом, казалось ей искренним и сердечным.

В Шотландию уже пришла зима. Выпал первый снег, а Элизабет пока не решила, как ей следует поступать дальше: ждать, когда король Эдуард II соизволит снова позвать ее, чтобы передать пару незначительных фраз Роберту Брюсу (в этом случае Элизабет опять придется испытать на себе грубость мужчин и презрение женщин, обитающих в замке Дугласа), или отправиться домой с собственной свитой невежественных молодых парней, походящих больше на посетителей дешевых пивных трактиров, нежели на сопровождающих герольда короля?

Монарх Эдуард II, верный своим принципам, будет тянуть с ответом как можно дольше. Элизабет вспомнила, как однажды в Лондоне он продержал ее две недели в ожидании послания Брюсу, а в Йорке она томилась целый месяц, прежде чем получила от него несколько банальных фраз.

Наверное, ей все-таки следует уехать, поскольку Роберт Брюс ждет ее возвращения, надеясь получить от Эдуарда II сообщение. Элизабет снова и снова обдумывала сложившуюся ситуацию. Хозяин замка Ред Дуглас выделил ей приличную комнату, а ее сопровождающих разместил в казармах. Новый знакомый Элизабет Рандольф Макквин — опытный морской капитан и отважный воин — сумеет защитить ее от назойливого внимания и дерзких шуток гостей замка, пока она будет ждать ответа от капризного Эдуарда II. К тому же Рандольф, как и сама Элизабет, из горной Шотландии, и это обстоятельство заставит их держаться вместе.

Предложенное Рандольфом нелепое пари тревожило и забавляло женщину. Если Макквин будет слишком настойчив или позволит себе какую-нибудь вольность, она сумеет за себя постоять и отомстить.

— Вы, безусловно, останетесь без своего корабля, если мы поспорим на мою лошадь.