Шарон Фристоун - Отныне и вовеки

Незадолго до Рождества Мэгги объявила, что выходит замуж, и Лив выставила большой дом, принадлежавший ее семье, на продажу. Оставаться жить в нем ей было слишком тяжело, да и содержать его у нее не хватило бы ни времени, ни средств. Продав дом, она приобрела квартиру в нескольких кварталах по соседству. Казалось, все проблемы были решены, однако встал вопрос, где провести лето. Дядя и тетка очень тепло к ней относились, но Лив понимала, что ее горе сделает ее не лучшим компаньоном на все лето. Тут-то и объявилась Лори со своим предложением. Она собиралась со своим агентством в турне по Южной Европе и позвала с собой подругу, справедливо рассудив, что это поможет той немного отвлечься.

Так и получилось, что Лив оказалась в центре суматохи в Эшториле, где проводилось несколько благотворительных показов мод одновременно с проведением Гран-При Португалии. Лори была постоянно занята, и во всей этой толчее Лив невольно пожалела, что не осталась с дядей и теткой, чтобы отпраздновать свой день рождения. Ибо сегодня ей исполнялось восемнадцать лет. Все вокруг суетились, и девушка чувствовала себя откровенно лишней и никому не нужной. Она прекрасно понимала, что ее пускали за кулисы лишь потому, что Алессио — главный модельер — втайне надеялся все же уговорить ее стать моделью. После смерти родителей Лив еще больше похудела и сейчас просто идеально подходила на эту роль. Сама она не переставала удивляться настойчивости Алессио: рядом с яркой жизнерадостной Лори белокожая и белокурая Лив казалась себе совершенно бесцветной.

Лори дошла до конца подиума и, легко качнув бедрами, развернулась. Крошечный лоскут шелка, называемый платьем, соблазнительно колыхнулся вокруг бедер, и Лив пришло в голову, что ни одна женщина в здравом уме и твердой памяти ни за что не покажется в таком виде в общественном месте. Впрочем, завтра и Лори его уже не наденет. Лив слегка улыбнулась. Еще немного — и они вернутся в Лондон, а там уже недолго и до сентября, когда она станет студенткой. Не то чтобы ей не понравилось турне, но все же это было чересчур утомительно.

Внезапно у Лив возникло ощущение, словно у нее на затылке зашевелились волосы. Ее охватило странное возбуждение — предчувствие чего-то необычайного. Девушка обернулась, и ее глаза невольно расширились: неподалеку стоял не высокий, но удивительно гибкий и великолепно сложенный мужчина. Не красавец в строгом смысле слова, однако каждая черточка его лица выдавала породу. Особенно странным казался контраст между бронзово-загорелым лицом, карими глазами и длинными неожиданно светлыми волосами, разделенными на прямой пробор. Он буквально пожирал глазами Лив. Их взгляды встретились, и губы мужчины сложились в чувственную улыбку.

Боже мой, это он! Лив видела его еще накануне. Он был на показе, а потом зашел за кулисы. По-видимому приняв Лив за одну из моделей, он заговорил с ней.

— Простите, я опоздал и пропустил ваш выход. Вы не могли бы назвать ваше имя? Наверное, вы известная модель.

Имя? Еще чего не хватает! Со всей дерзостью юности Лив ляпнула первое, что пришло на ум, — производное от своей фамилии.

— Меня зовут Роберта, — заявила она. — И вы ошибаетесь, я вовсе не известная модель.

И вообще не модель, хотела добавить она, но почему-то промолчала. Отвернувшись, она гордо направилась в сторону уборной, где переодевалась Лори. Пока что Лив, в отличие от многих девушек-моделей, удалось избежать многочисленных ловушек, которые готовила им судьба. Она не курила, не пила, не баловалась наркотиками и еще не встретила мужчины, способного уговорить ее лечь с ним в постель. Но этот человек задел какие-то струны в ее душе, поэтому-то она и стремилась как можно скорее от него отделаться. Едва лишь взглянув в его лицо, она сразу утонула в спокойном свете светло-карих глаз, в которых вспыхивали золотистые искорки. Кровь так и закипела в жилах, и все усвоенные с детства представления о том, что хорошо и что плохо, сразу улетучились из головы.

— Неужели вы так и уйдете, Роберта? — спросил у нее за спиной вкрадчивый голос, и Лив замерла. Он и не думал отставать.

Девушка снова повернулась к нему лицом. Инстинкт подсказывал, что этот человек опасен, но она была не в силах отвести от него глаз, не говоря уж о том, чтобы повернуться и уйти.

Он предложил ей сигарету и, когда Лив отказалась, вызвался принести чего-нибудь посерьезнее. Она знала, что в модельном бизнесе наркотики не редкость, но сама она не желала иметь с ними ничего общего. Ее внезапно охватило разочарование: на мгновение ей почудилось, что она встретила мужчину своей мечты, а он оказался всего лишь торговцем наркотиками. Наградив нахала пощечиной, она скрылась в уборной подруги.

И вот теперь он снова здесь, да еще так близко. Поспешно оглядевшись, Лив отыскала просвет между собравшимися и тихонько нырнула в него — подальше от этого типа.

— Боже мой, Лив, ну ты даешь! — встретила ее Лори, когда Лив захлопнула за собой дверь уборной. — Посмотреть на тебя — тихоня тихоней, от нашего бизнеса нос воротишь, а сама вон что творишь! Вот уж правду говорят: в тихом омуте черти водятся. — И Лори с притворным осуждением покачала головой.

— О чем ты? — Лив удивленно смотрела на подругу.

— О той чудной сцене, которую я только что наблюдала в щелку. Ты хоть знаешь, кому ты съездила по физиономии?

— И кому же?

— Ты что, серьезно? О, это потрясающе! На него все наши девчонки заглядываются с той самой минуты, как он тут появился, — возбужденно зашептала Лори, таща подругу к стулу. — Это же самый завидный жених чуть ли не во всей Португалии!

— Что-то не больно он похож на португальца, с таким-то цветом волос, — недоверчиво заметила Лив.

— Он португалец только наполовину, — отмахнулась Лори. — Его зовут Мартин Холлистер. Жутко романтичная история. Мими вчера ходила на свидание к его другу и все выспросила про этого Мартина. Его отец был дипломатом и влюбился в дочку здешнего магната. По-моему, ее звали Мария Родригес или как-то в этом роде. Она тогда была совсем девочкой. Ну, семейство, как ты сама понимаешь, было не в восторге от перспективы ее брака с протестантом — они же здесь все поголовно ревностные католики. Но в конце концов он все же женился и увез ее в Англию. У них было двое детей — дочь и этот самый Мартин. Мария умерла, когда Мартин был совсем маленьким, и его вырастила сестра — тоже Мария или Мария Анна, как-то так. Эта сестра, кстати, рано выскочила замуж, у нее уже довольно большой сын. Поначалу семейству пришлось несладко, но потом вроде все пошло на лад. Дядя Мартина — брат его матери — рано умер, не оставив наследника, а дед лет пять назад тяжело заболел. Вот он и призвал внука на родину предков. Мартин, говорят, довольно беспокойный малый — сказывается кровь авантюристов, у них в семье вроде были первопроходцы, открывшие не то Америку, не то какие-то острова. Впрочем, это не помешало парню с отличием окончить Оксфорд. Кстати, он увлекается гонками, потому-то он и здесь, в Эшториле. — Лори на мгновение замолчала, переводя дыхание. — Как бы там ни было, хватка у Мартина оказалась железная, и он лихо вошел в семейное дело, — продолжала она после паузы. Кончилось тем, что он прочно обосновался в Португалии и, похоже, возвращаться в Англию не собирается. Язык он знает: сначала мать учила, потом сестра и нянька у них была португалка. Одним словом, сейчас он преуспевающий бизнесмен и жесткий, говорят, до ужаса, даром что молодой. Половина местных красоток по нему сохнет, а ты раз — и по морде! Ты хоть понимаешь, что натворила?