Элизабет Хой - Пейзаж с незнакомцем

– Нет, что ты, – быстро возразила Дженни. – Не нужно поднимать шум. Это вряд ли можно назвать увечьем, а крановщик даже не заметил, что задел меня корзиной.

– Но ведь все могло кончиться гораздо хуже, – проворчал Эдриэн.

Дженни принялась за второй круассан и прекратила обсуждение темы. О Глене Харни, странствующем писателе, или кто он там на самом деле, лучше не упоминать. Все, что имеет отношение к книжному миру, беспокоит отца. Отчасти в этом повинны проклятые мемуары, о которых он постоянно думал. Его жизнь стоит того, чтобы написать о ней, но с чего начать, Эдриэн не знал. Мысль о погружении в прошлое тревожила его, он жил настоящим, и только оно интересовало его. Так он и говорил издателям, которые обращались к нему с этим вопросом.

Глен Харви не издатель, но все же его следует избегать. Она сказала ему, что вряд ли они снова встретятся… значит, так оно и будет! Как ни странно, когда Дженни приняла это решение, ей стало намного легче.

Кинув взгляд на дорожку к дому, она заметила почтальона. Может быть, есть что-нибудь от Джона? Она подождала, пока отец с почтальоном обменивались приветствиями и сплетнями. Их утренние беседы в дни прибытия почты уже стали обычаем. Когда Иван, громко смеясь над какой-то непереводимой сербскохорватской шуткой, наконец удалился, Эдриэн неторопливо начал просматривать письма.

– А вот это не мне ли? – нетерпеливо спросила Дженни, увидев знакомый голубой конверт, надписанный стремительным почерком Джона.

– А, от любимого! Он для тебя много значит, этот молодой человек, да? – спросил он и протянул ей конверт.

В его голосе прозвучала тоскливая нотка, но Дженни ее не услышала и не ответила на вопрос отца, а только удивилась толщине письма. Похоже, оно состояло из многих страниц. Зачем Джону писать ей такое обстоятельное письмо, ведь он через несколько дней приедет? Когда она поднималась с письмом к себе в комнату, в ней шевельнулось тревожное предчувствие.

Открыв голубой конверт, она расправила сложенные страницы.

«Дорогая, - прочла она. – С тех пор, как я писал тебе в прошлый раз, произошло многое. Я почти сдал экзамены, еще немного, и медицинский диплом у меня в кармане. Наконец, я увижу тебя и смогу немного расслабиться. Мне предстоит много трудиться, чтобы стать консультантом и работать с отцом. Я, как тебе известно, всегда считал, что прежде, чем жениться, нужно завершить образование, но теперь чувствую, что ждать больше не могу. Я говорил с отцом, и он согласен: нам нет необходимости откладывать свадьбу. Если ты, конечно, согласна терпеть мужа, которому придется проводить массу времени в госпитале и над книгами. К тому же жильцы квартиры над офисом на Харли-стрит съезжают! И отец предложил нам занять ее. Судьба благоволит нам! Подумай, Дженни… у нас будет собственное жилье! Как тебе такой поворот событий, Дженни, дорогая? Мы сможем пожениться почти тотчас же, хотя ты, наверное, предпочла бы подождать до осени, когда вы вернетесь в Челси, а твоя мама возвратится из Америки.

В любом случае, любимая, мы сможем обо всем поговорить на следующей неделе, когда я приеду на Зелен…»

Дженни не могла больше читать. Письмо выпало из рук, она, не веря прочитанному, смотрела в пространство. Момент, который она считала отдаленным, уже не за горами! Джон хочет жениться на ней как можно скорее. В конце сентября или начале октября она станет миссис Джон Дейвенгем. Но почему от этой перспективы ее охватила паника? Хотя она всегда знала, что они с Джоном поженятся, ей никогда не приходило в голову, что это значит. Что ж, пора задуматься. Девушка решительно взяла письмо и продолжила читать. Далее следовало подробное описание квартиры на Харли-стрит.

«Двухэтажная, с затейливой маленькой лесенкой на мансарду, где располагаются спальни с живописными створчатыми окнами. Небольшая удобная кухня, гостиная и небольшая столовая с видом на миниатюрный садик на крыше. Ах, Дженни, как это все чудесно! Я представляю нас там… вместе. Это просто невообразимое счастье!»

Она ждала, что ее сердце захлестнет волна счастья… но ничего подобного не произошло. Вместо этого появилась какая-то вялость… и страх. Может, так и должно быть? Ей нужно привыкнуть к мысли, что она станет женой Джона, будет жить на Харли-стрит, в квартире со створчатыми окнами и удобной кухней, и, вероятно, готовить еду для Джона. Миссис Джон Дейвенгем, хозяйка дома, хранительница семейного очага… жена…

Подойдя к туалетному столику, она взглянула на свое отражение. Ее лицо, обрамленное яркими волосами, выглядело бледным, губы подрагивали. Да что с ней происходит? Она вдруг успокоилась. Между ней и Джоном ничего не изменилось… просто немного ускорилось…

Дженни решительно сошла вниз. Клэр с Жаком, сидя за столом на террасе, просматривали свежую почту, Димфна, спокойная, как ангел, сидела между ними и с удовольствием щипала виноград. Дженни присоединилась к их небольшой компании. Письмо Джона она оставила наверху, в ящике туалетного столика. Как и когда она сделает потрясающее сообщение: «Мы с Джоном осенью собираемся пожениться»? Даже произнося эти слова про себя, она испытывала потрясение.

Появился Жерве, рыжеволосый, кареглазый, заспанный. Он томно взглянул на Дженни и сел напротив. Мари вышла на террасу с кофе и круассанами.

День тек своим чередом: после завтрака все отправились на секретный пляж на дальнем конце острова. Время купания и приема солнечных ванн сменялось дремой на горячем песчаном берегу.

Они опоздали на виллу к ленчу, но Мари не сетовала. Ленч – холодные закуски, салаты, фрукты, яйца, холодное мясо – подавался в разное время. Она заботилась о том, чтобы вечером обитатели виллы питались более полноценно, но все равно упорядоченного домашнего уклада так и не получалось. Эдриэн любил свободную, неорганизованную жизнь, не подчиненную жесткой дисциплине. В Челси в присутствии Карлы в доме устанавливалось хоть какое-то подобие общепринятого порядка, но в благословенные летние месяцы на Зелене каждый жил так, как ему нравилось.

Интересно, когда они с Джоном поженятся, будет ли он отпускать ее на долгие каникулы на Зелен? Такой вопрос пришел в голову Дженни этим утром, но был тут же отброшен.

После ленча все разбрелись по комнатам, а Дженни с отцом отправились на прогулку и забрались на голую каменную скалу за домом. Восхождение было довольно напряженным, и они говорили мало, приберегая дыхание. Дженни так и не рассказала отцу о письме Джона. В конце концов, нечего торопиться с разглашением новости. Чем дольше она будет молчать, тем скорее привыкнет к перспективе разительных перемен.