Хелен Кинг - Цветок на камне

— Не плачь, успокойся, все хорошо! — уговаривала ее Эллис и вдруг сообразила, что та может не понимать английских слов.

Однако девочка, всхлипывая и глотая слезы, неожиданно проговорила по-английски:

— Я очень боюсь!

— Кого?

Детская ручка, дрожа, указала направление. Эллис посмотрела туда. Около огромного валуна на границе суши и моря лежала огромная морская черепаха. Она была мертвой, и ее неподвижность действительно выглядела пугающей.

— Не бойся, это всего лишь черепаха, хотя и большая. Она очень старая, много лет проплавала в море, а потом умерла и волны вынесли ее на этот берег.

— Умерла… — печальным эхом отозвалась девочка. — Как моя мама.

Эллис внимательно посмотрела на нее, но ни о чем спрашивать не стала. Она не знала, как нужно разговаривать с маленькими детьми, ведь у нее не было ни младших братьев и сестер, ни собственных детей. Взглянув еще раз на черепаху, Эллис подумала, что если бы она сама встретила такую громадину в море, то, наверное, испугалась бы не меньше, чем этот ребенок.

Девочка никак не могла успокоиться, все еще дрожала и прижималась к Эллис.

— Как тебя зовут?

— Кэти. А тебя?

— Эллис.

Когда она спешила на выручку к маленькой Кэти, отец девочки тоже услышал отчаянный крик ребенка. Но что он мог сделать? До берега было далеко. Его сердце похолодело от тревоги. Он резко повернул в обратную сторону и так быстро, как только мог, поплыл к берегу. Изредка поднимая над водой голову, чтобы вдохнуть воздух, он видел, как девушка в бирюзовом купальнике мчалась по берегу к его дочке, как присела рядом с ней на корточки и что-то говорила ей.

Он порывисто выбежал из воды, поднимая ногами столбы брызг, и бросился к дочке.

— Кэти, что случилось? С тобой все в порядке? Как ты меня напугала!

— Папочка! Я сама очень испугалась! Смотри! — И она показала на мертвую черепаху. — Я не хочу, чтобы она тут оставалась, а то я сюда больше не приду, — заговорила Кэти капризным тоном, зная по опыту своей небольшой еще жизни, что отец ей ни в чем не откажет.

— Не волнуйся, дорогая, завтра ее здесь не будет, — оправдал надежды дочери любящий отец.

Эллис, отойдя чуть в сторону, стала невольной свидетельницей этой семейной сценки. Пока отец общался с ребенком, она успела заметить, что он — высокий мужчина с широкими плечами, узкими бедрами, хорошо развитыми ногами и торсом. Такое сложение обычно отличает спортсменов-пловцов. Загар на лице оттенял умные серые глаза с темными, почти черными зрачками; над глазами разлетались в стороны немного удивленно приподнятые брови. Чуть удлиненный овал лица, прямой нос и красиво очерченные губы, в углах которых притаилась грусть. С его мокрых русых волос капала вода. Он выглядел очень мужественно, и это впечатление не ослаблялось даже некоторым налетом только что испытанного им сильного волнения. На вид ему было лет тридцать или немного больше, и Эллис призналась про себя, что такого красивого мужчину она еще не встречала.

Сидя на корточках рядом с дочкой, он выпрямился и, хватая ртом воздух, ибо его дыхание еще не восстановилось, обратился к Эллис:

— Я очень признателен вам за то, что вы пришли на помощь моей дочери, мисс…

— Грейс. Эллис Грейс.

— Очень приятно. Юджин Глэдстоун. Как хорошо, что вы оказались рядом.

— Ну, не совсем. — Эллис вспомнила, как преодолевала спринтерскую дистанцию.

— Да, я видел, как вы бежали.

Она в смущении опустила глаза.

Юджин воспользовался этим и окинул ее быстрым взглядом, с головы до ног.

— Вы чем-то поранились, — произнес он озабоченно, увидев кровь на ее правой ступне.

— Ничего страшного, — отмахнулась Эллис. — Когда бежала, напоролась на какой-то острый камень. Пройдет.

— Нет-нет, — забеспокоился Юджин. — Вы можете засорить ранку. Нужно непременно ее промыть, продезинфицировать и наложить повязку.

— Сейчас морской водой промою.

Она сделала шаг к воде, но он остановил ее.

— А потом пойдете по грязным камням. Нет, это не годится. Давайте зайдем в дом — это совсем рядом, там я постараюсь помочь вам.

— Пустяки, не стоит беспокоиться, — отнекивалась Эллис.

— Пожалуйста, не отказывайтесь, — настаивал Юджин. — Я ваш должник. — Он слегка улыбнулся, но, тут же погасив улыбку, продолжил серьезно: — Мне очень хочется сделать для вас что-то приятное. — И смутился, сообразив, что сказал не то. — Ну, хотя бы что-то полезное…

Эллис поняла, что ей не удастся отказаться от его предложения, но все же сделала последнюю, неуверенную попытку:

— Я там свои вещи оставила, — она махнула рукой в сторону, где еще недавно сидела, предаваясь своим невеселым мыслям.

— Если вы разрешите, я их сейчас принесу, — предложил свои услуги Юджин и, не дожидаясь ответа, зашагал по направлению к ее вещам.

Эллис посмотрела ему вслед, и ей отчего-то вдруг стало грустно.

Маленькая Кэти с удивлением обнаружила, что ее любимый папа может оказывать внимание не только ей, но и еще кому-то.

— Это мой папа, — на всякий случай решила уточнить она.

— Да, я поняла, — сказала Эллис, улыбнувшись. — А сколько тебе лет, Кэти?

— Пять, — гордо заявила девочка, выставив вперед ладошку с растопыренными пальчиками. — А тебе сколько?

— А мне двадцать три, — ответила Эллис.

— А это сколько пальчиков? — поинтересовалась Кэти.

— Много. Все пальцы на руках и ногах и еще три.

— А еще три у кого взять?

Эллис немного опешила от неожиданного вопроса и не сразу ответила.

— Можно, например, у петуха попросить.

В это время вернулся отец девочки. В одной руке он нес пляжную сумку Эллис, в другой — ее шлепанцы.

Она поблагодарила Юджина и обулась. В голове у нее промелькнуло, что идти в дом к незнакомому мужчине в одном купальнике, пожалуй, неприлично, и она быстро натянула на себя сарафан. Зеленый, в мелкий цветочек, он был ненамного больше купальника, оставляя открытыми плечи, часть груди и спины. Нижний край сарафана не закрывал не только колени, но и часть бедер. И все-таки, решила она, это какая-никакая одежда — лучше, чем идти почти голой.

Юджин, наблюдая за ее маневром, секунду поколебался и тоже потянулся за шортами и майкой. Эллис успела с удовлетворением отметить, что лишней растительности на лице и теле Юджина не было — ни усов, ни бороды, ни шерсти на груди. Ей не нравились заросшие мужчины, и она не находила в этом признака мужской красоты. Только на его руках золотился еле заметный легкий пушок.

Одевшись, Юджин перекинул через плечо свои полотенца и снова взялся за сумку Эллис, сказав дочке, чтобы собрала игрушки. Кэти, пораженная тем, что узнала от Эллис, захотела тут же поделиться новостью с отцом.