Фарфоровый переполох (СИ) - Завойчинская Милена

– Еще чего! Они же целые! – возмутилась я, не позволяя ему забрать их из моих рук.

– Юна, я уже купил тебе обувь. И не позволю носить… это.

– Спасибо, лорд. Такие удобные ботиночки. А эти…

Я покрутила головой в поисках кого-то, кому они могли бы пригодиться. И нашла. В стороне попрошайничал мальчишка лет десяти. Вот ему-то я отнесла свою прежнюю обувку. Подошла, протянула и спросила:

– Заберешь?

– Заберу, – обалдело ответил он и вцепился в подарок, словно думая, что я сейчас потяну его обратно.

А как только я разжала пальцы, рванул со всех ног прочь.

Лорд Тейлз никак не стал комментировать мои действия, только губы поджал.

Такая же участь постигла позднее мое платье с другой попрошайкой.

Да, мне купили новый приличный гардероб. В чем очень помогла хозяйка салона готового платья, куда мы приехали. Милая дама лично проконтролировала, чтобы я все примерила, бытовой магией подогнала по фигуре, где требовалось. И она же подбирала мне фасоны и цвета. Я-то скромничала, стесняясь просить что-то слишком дорогое. Все же я не дочка, а так… Опекун же, наоборот, заявил слишком уж пафосно, мол, самые лучшие и самые изысканные.

Но зачем мне такие? Я ведь не планирую выходить в свет или учиться. Мне нужно просто что-то на каждый день.

Мнения в этом у нас с владелицей салона разошлись. И она нашла компромисс. Одела меня не как ребенка, как сначала подумала, обманувшись, как и все, моей внешностью. А… как ведьмочку. Но ведьмочку из благородного рода.

– Я маг, – шепотом сообщила я ей. – Необученный, но маг. Не ведьма.

– Любой необученный маг – хуже ведьмы, – шепнула госпожа Те́льма в ответ и подмигнула.

А потом помогла расправить подол пышного платья, из-под которого выглядывали белые кружева нижних юбок. Но чулки она мне подобрала не полосатые, как у настоящих ведьм, а темно-фиолетовые, почти черные, кружевные. И на шею – такого же цвета бархотку. Ведь у меня нет украшений, а вырез, отделанный белыми кружевами, требовалось сбалансировать.

– Прическу надо переделать, – задумчиво обронила модистка.

И окинула пристальным взглядом отражающуюся в зеркале девушку в лиловом дневном наряде. Тонкая талия, пышная юбка, кружева из-под подола. Кружева в овальном вырезе платья. И даже декольте в этом наряде выглядело уже совсем не как у ребенка. Темно-фиолетовая узкая бархо́тка[2] на длинной шее.

Неужели это я? Девушка в зеркале улыбнулась и подмигнула зеленым глазом. Ее совершенно не портили растрепавшаяся коса и задорные веснушки, которые, наоборот, добавляли изюминку. Наша прекрасная королева Мария Анна Лемаршийская тоже рыжая и зеленоглазая. А где рыжесть, там и веснушки. Хотя, скорее всего, ее величество их выводит колдовскими зельями. Все знают, что она невероятно красивая женщина.

Я сейчас выглядела совсем как ведьма. Даже жаль, что я не имею их дара. А со своим мне предстоит совладать с помощью лорда Тейлза. Если, конечно, он не выгонит меня раньше.

Прическу мне сделала помощница госпожи Тельмы. Ловко расплела мою длинную косу, расчесала, как-то ловко и быстро закрутила, уложила, переплела немного, подколола. И ведьмочка в зеркале стала выглядеть не юной шкодницей, а обворожительной бестией.

Я аж задохнулась от восторга. И не только я.

Когда мы подобрали весь остальной гардероб и меня выпустили к ожидавшему с газетой и напитком опекуну, он тоже лишился дара речи. Смотрел на меня, словно не узнавая. А из стакана, который он не удержал в руках, полился ему на колени лимонад. Именно это заставило лорда Луиса прийти в себя, очнуться и вскочить на ноги.

Я, улыбаясь, обернулась к госпоже Тельме, и она хитро подмигнула, покосившись на эльфа.

– Вам нравится, лорд Тейлз? – спросила я. – Такой наряд будет уместен?

– Луис… – буркнул опекун.

– Что? – не поняла я.

– Луис. Имя мое. Я еще не старик, совершенно не обязательно обращаться ко мне, словно я в годах.

– Но вы же… – растерялась я, – опекун… – закончила шепотом, нарвавшись на яростный взгляд зеленых глаз.

Домой мы возвращались в молчании. Вот как я забралась в коляску, воспользовавшись помощью и протянутой рукой эльфа, так и молчали до самого дома.

– Ни слова! – рыкнул он Моррису, вышедшему нас встречать и застывшему на пороге с восхищенным взглядом.

– Луис, я согласен жениться, – вдруг заявил дворецкий.

– Обойдешься! И рот закрой.

– Ты нашел невесту, Моррис? – спросила я.

Ответа я не успела получить. В холл вывалился, переступая нижними углами, розовый ковер с рисунком радуги. «Осмотревшись», он затянул хриплым, прокуренным голосом, словно пьяный матрос:

– Говорят мне, я – старик, только мне не верится. Посмотрите на меня, у меня шевелится…

– Что? – опешила я и перевела непонимающий взгляд на Морриса, а потом на опекуна.

– Во-о-он! – рявкнул тот.

Только я не поняла: мне или ковру? Замешкалась. А похабный ковер затянул вторую песенку:

– Хвастать точно я не стану: засажу так засажу. Пусть до горла не достану, а по сердцу повожу.

– Чего?! – обалдела я. – Это он о чем?

Я перевела взгляд с ковра сначала на Морриса. Тот стоял с глупым видом и надутыми щеками, словно сейчас лопнет то ли от смеха, то ли от злости. Непонятная реакция. И не совсем ясен смысл песни ковра. Или неясен он лишь мне? Иначе с чего бы лорд Тейлз стал красным и бешеным?

И я совершила тактическое отступление. Сбежала, проще говоря. Потом спрошу у знающих, о чем это таком пел ковер, что двух взрослых эльфов пробрало? Слуги, правда, отказались признаваться, хотя тоже гнусно хихикали и переглядывались.

Мой новый гардероб был чудесен. Госпожа Тельма подобрала все так, что я наслаждалась не только каждой вещичкой, но и своим отражением. А с прическами мне помогала одна из горничных. Ей лучше всего удавалось справиться с моей буйной рыжей шевелюрой, ее ко мне и приставил лорд опекун в качестве камеристки.

Только вот выглядела я не как высокородная леди или маг. А как девушка из благородной семьи, но – ведьмочка. То есть никаких разноцветных чулок, шляп с острой тульей, бесчисленного количества амулетов, браслетов, ожившей метлы и кошки-фамильяра. Но задорные пышные юбки, слегка короче, чем это принято в обществе аристократов. Накрахмаленные кружевные подъюбники, которые игриво выглядывали из-под платьев. Чулки в сеточку или кружевные, или шелковые со швом и бантиком. Неизменные бархотки разных цветов в тон платьям.

Опекун два дня мрачно смотрел на меня и на украшавшие мою шею полоски бархата, после чего уехал в центр, а вернулся с ювелирной коробочкой.

– Юна, держи, – сунул он мне в руки ее. – Прицепишь к бархотке.

Я открыла крышку и увидела кулон в виде пятилистного клевера. И каждый его лепесток инкрустирован камушками разных цветов: зеленый, нежно-голубой, красный, синий, фиолетовый.

– О-о… – выдохнула я. – А это?..

– Символизируют пять стихий магии. Земля, вода, огонь, воздух, ментальность. И лепесток клевера как символ удачи. Надевай на свою бархотку. А то неприлично, что у тебя совсем нет украшений.

– Спа… – поблагодарить я не успела, лорд развернулся и стремительно ушел. – …сибо, – договорила в пустоту.

А листик клевера я прицепила и стала носить каждый день. У него имелось удлиненное ушко, чтобы можно было продеть цепочки или ленточки разной ширины.

Неделю я обживалась, осматривалась, привыкала к распорядку, питанию, темпу жизни. Опекуна я видела утром, во время завтрака, и вечером, за ужином. Днем мне накрывали одной или приносили обед в комнату. Луис Фарфоровый целыми днями пропадал в мастерской. Моррис сказал, что у него поджимают сроки, нужно доделать скульптуру некоей леди. Кроме того, он создавал фарфоровый чайный сервиз для другой леди. И горел вдохновением на создание очередного шедевра.

А однажды утром к нам явилась с утра пораньше некая весьма гневная особа. Она ворвалась в столовую, где мы мирно завтракали оладушками и прочими вкусными блюдами. Стук каблуков, невнятный голос лакея, грохот, и нас заставил подпрыгнуть визгливый возглас: