Люси Гордон - Хозяин райского сада

— Единственный, кто в этом разбирается, — я, но с тех пор, как вы захватили мой дом, я здесь больше не живу.

— Вы меня обвиняете? Ну вы и наглец! Разве я виновата в том, что вы решили его продать?

— Я не… — Мужчина осекся. — Не лезьте не в свое дело. Вы ничего не знаете.

— Тогда не бросайтесь обвинениями. Я не захватывала ваш дом…

— Не вы, ваш муж. Но кому он стал принадлежать в итоге?

— И это делает меня преступницей, не так ли? У меня нет никакого желания обсуждать это. Я лишь хочу поселиться в моем новом доме.

Витторио отрывисто вздохнул.

— В таком случае, — холодно произнес он, — добро пожаловать в ваш дом. Я сообщу служащим о вашем приезде.

С этими словами мужчина покинул комнату, Эйнджел в ярости смотрела ему вслед. Подвернись ей что-либо под руку, она непременно швырнула бы этим в него.

Она злилась на бывшего хозяина виллы за то, что он омрачил ей радость первых минут, проведенных в этом доме. Все было замечательно, пока она не вошла в спальню и не увидела его. Здравый смысл подсказывал молодой женщине, что это была чистая случайность, но сейчас ей не хотелось думать об этом.

Эйнджел была недовольна собой: она понимала, что вела себя как избалованная богачка. Она думала, что эта часть ее личности осталась в прошлом, но, несмотря на ее самые добрые намерения, годы, проведенные рядом с Джо Клэнненом, наложили отпечаток на ее характер.

Эйнджел открыла ставни на остальных окнах, и комната наполнилась ярким солнечным светом. Оглядевшись, молодая женщина поняла, что эта спальня отличалась от всех, которые ей доводилось видеть раньше. Как и в холле, пол здесь был облицован темно-красным кафелем. В углу стояла кровать почти семи футов шириной, с резной спинкой из орехового дерева.

Матрац был жестким, но Эйнджел все же нашла его довольно удобным. Рядом с кроватью стоял старомодный торшер с резной ножкой и абажуром из пергамента. Между окнами располагался простой деревянный гардероб, так непохожий на те, куда она привыкла вешать свои роскошные наряды. У одной из стен стоял большой комод.

Вот и вся мебель. Однако Эйнджел почувствовала себя здесь как дома. Строгость и простота обстановки прекрасно соответствовали царившим здесь тишине и покою.

Открыв дверцу гардероба, молодая женщина заметила в его дне небольшое отверстие. В нем виднелось что-то зеленое. Наклонившись, она достала оттуда маленькую записную книжку и, зажав ее в ладони, улеглась на кровать.

Наверное, именно ее и искал бывший хозяин.

Внизу послышался взволнованный женский дискант и успокаивающий баритон Витторио. Не успела Эйнджел подняться с кровати, как дверь отворилась и в комнату вошла полная женщина средних лет, а вслед за ней Витторио Таццини.

— Это Берта, — сказал он по-английски. — Она присматривает за домом, и, на мой взгляд, делает это замечательно. К сожалению, она плохо говорит по-английски и боится, что вас это не устроит.

— Отчего же? — спросила Эйнджел. — Мы можем беседовать по-итальянски. — Скрестив за спиной пальцы, она медленно произнесла: — Берта, простите меня за то, что я не сообщила вам о своем приезде.

Эйнджел видела, что пожилая женщина чувствует себя неловко, и ей стало стыдно. Она не хотела никого обижать.

К ее облегчению, Берта все поняла, и ее круглое лицо расплылось в улыбке.

— Если сеньора желает выпить кофе, я могу приготовить.

Спустившись в холл, Эйнджел обнаружила, что дом наполнился суетой. Слуги с любопытством рассматривали новую хозяйку.

Берта сварила кофе, и Эйнджел поблагодарила ее теплой улыбкой.

— Пахнет просто божественно, — по-итальянски сказала она. — Уверена, мы отлично поладим.

Берта радостно кивнула.

— Кстати, вы случайно не это искали? — спросила Эйнджел у Витторио, показывая записную книжку.

— Да, спасибо. Где вы ее нашли?

— Она упала на пол через дыру в дне гардероба.

Берта неодобрительно фыркнула.

— Надо же, дыра! Мебель в ужасном состоянии. Но вы ведь позаботитесь об этом, правда?

К удивлению Эйнджел, замечание было адресовано Витторио.

— О чем вы? — спросила она у Берты. — Я просто вернула сеньору Таццини то, что ему принадлежит, и ему больше нечего тут делать.

— Но, signora! Вы здесь ничего не знаете, a padrone знает так много…

— Берта, не могла бы ты оставить нас наедине? — попросил Витторио.

— Si, padrone.

Именно слово padrone вывело Эйнджел из терпения. Берта называла Витторио хозяином, потому что все еще считала его таковым, и ее поспешный уход только подтвердил это.

— Может, вы все же скажете мне, что происходит? — холодно произнесла Эйнджел.

— Все очень просто, — отрезал мужчина. — Вам нужен управляющий, и я отлично подхожу на эту роль. Вы уже доказали, что не сможете самостоятельно управлять виллой.

— Какая наглость!

— Факты говорят сами за себя. Вы не знаете ничего о лимонах, которые собираетесь выращивать. Как часто их нужно поливать? Сколько времени должно пройти между посадкой и сбором урожая? Для успешного ведения бизнеса нужны знания, иначе вы не добьетесь успеха. Я не для того трудился долгие годы, чтобы спокойно смотреть, как все пойдет коту под хвост.

— Если вы таким образом просите меня взять вас на работу, то зря стараетесь.

— Не отнимайте у меня время своей пустой болтовней. Я не прошу вас нанять меня. Я вам приказываю. У вас нет выбора.

— Есть, черт побери!

— Нет, — решительно возразил мужчина. — Вы нуждаетесь в моих услугах. Это очевидно. Так зачем зря терять время?

— Вы один собираетесь заниматься выращиванием лимонов? Вы сами сказали, здесь остался всего один садовник.

— На меня работали еще трое, но они уволились, когда я продал дом.

— Как интересно! Они внезапно приняли одно и то же решение и ушли отсюда в один день…

— В один час.

— Какое поразительное совпадение! Или это вовсе не совпадение?

Глаза Витторио потемнели.

— Я так понимаю, вы считаете, что это я подговорил их уйти, чтобы навредить вам?

— Это совершенно очевидно.

Мужчина так внезапно двинулся ей навстречу, что Эйнджел отпрянула и прижалась к стене.

— Послушайте меня, — в голосе Витторио слышалась угроза. — Вы не видите дальше своего носа, и я намерен кое-что вам втолковать…

— Разговор окончен, — ответила Эйнджел, намереваясь уйти, но Витторио преградил ей путь.

— Этот разговор будет продолжаться столько, сколько я сочту нужным.

— Я не хочу ничего слушать, так что уберите руки и отойдите в сторону!

— Попробуйте меня заставить. Ну же, давайте!

Нет, я же не сумасшедшая.