Давай прокатимся (ЛП) - Уорд Пенелопа

— Хочешь войти? — предложила она, пьяно моргая.

Не нужно быть ракетостроителем, чтобы понять, что, если войду, между нами может что-то случиться. И, черт побери, я хотел этого! Сара была сексуальной, умной, забавной, но при этом уязвимой и… очень особенной. Я бы никогда не воспользовался ей в таком состоянии.

— Я откажусь, потому что ты пьяна. Но если утром, когда протрезвеешь, ты все еще захочешь, чтобы я зашел, то дай знать.

Она фыркнула.

— Думаешь, я пытаюсь залезть к тебе в штаны?

— Я только что сказал, что ты пьяна, поэтому мне лучше не заходить.

Она ткнула мне в грудь пальцем.

— Я не пытаюсь залезть тебе в штаны, — она запнулась. — Ты даже не в моем вкусе.

— Да неужели? И кто же в твоем?

— Как правило, не такие красавчики, как ты, — фыркнула она.

— Это очень оскорбительно, — пошутил я.

— Ну, тогда тебя легко обидеть.

— Это точно не про меня. Я огромный парень по имени Келли и фамилии Фаггер, и зарабатываю на жизнь созданием фаллоимитаторов. Поверь, у меня толстая шкура.

Сара хихикнула.

— В любом случае, у меня есть моя игрушка «Люси Гуси», благодаря тебе, Факер. — Она икнула. — То есть Фаггер. Тьфу, неважно.

Она была ужасно забавной.

— Ладно, пьяница, иди развлекайся со своей «Люси Гуси», а потом поспи. Увидимся завтра? — я поцеловал ее в лоб.

Она улыбнулась и снова икнула.

— Спокойной ночи, клиторощекотливый трахальщик Фаггер.

Глава 4

Келли

Сары не было на завтраке — я списал это на похмелье, но когда она не пришла на обед, заволновался и позвонил в ее номер с ресепшн. Услышав хриплое: «Алло?», я подумал, что не туда попал, но на всякий случай спросил:

— Сара?

— Ага?

— Это Келли. У тебя все нормально?

— Не совсем. Меня тошнит с середины ночи, и я… э-э… не слезаю с горшка.

— Ох, это не весело. Вчера вечером ты пила «Маргари́ту» со льдом. Может что-то было в воде, из которой делали лед?

— Может быть. — Она вздохнула. — Я была так осторожна, но текила меня отупляет, и теперь я расплачиваюсь за это.

— Чем я могу помочь?

— Ничем. В моем желудке осталось не так много того, что может отвергнуть тело. Теперь просто голова раскалывается. Наверное, потому что во мне не осталось ни капли воды.

— Неподалеку есть продуктовый магазин. Я куплю все необходимое и оставлю у двери номера.

— Ты не обязан.

— Я хочу. Буду через десять минут.

— Хорошо, спасибо.

Поездка заняла больше времени, чем я предполагал. Подойдя к номеру Сары, я поставил пакет, тихонько постучал и хотел было уйти, но дверь приоткрылась.

Я повернулся.

— Как ты себя чувствуешь?

Сара нерешительно улыбнулась.

— Так же хорошо, как выгляжу.

Она была растрепанной, бледной, без грамма макияжа, но все равно совершенно великолепна.

— И даже так ты красивее любой женщины в этом отеле.

Она покраснела.

— Это мило с твоей стороны, даже если неправда. Хочешь… зайти и поболтать? Не думаю, что я заразная…

Я планировал покататься на зиплайне, но если выбирать между приключением в джунглях и держанием волос Сары, пока ее тошнит, предпочту второе.

«Похоже, я и правда слегка сошел с ума».

— Конечно.

Я присвистнул, увидев апартаменты.

— Ничего себе! Тараканы в моем номере не давали спать полночи, напевая «La Cucaracha».

— Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

— Шучу.

— Хвала Господу.

— На самом деле они пели «La Bamba».

Сара улыбнулась и указала на пакет в моих руках.

— Если там нет «Геторейда», то не обещаю, что в следующий раз меня стошнит не на тебя.

— Заманчивое предложение, но я пришел хорошо подготовленным.

Мы сели на диван в гостиной. Сара заряжалась электролитами, попивая «Геторейда», пока я, изображая рекламного агента, выгружал из пакета оставшиеся части самодельного комплекта от «мексиканского похмелья».

За средством при желудочных расстройствах «Пепто-Бисмол», последовали крекеры Saltines.

— Они с солью, что помогает удерживать воду, когда ты обезвожен, — пояснил я. — Имбирный эль успокаивает желудок. Апельсин — это витамин С.

Последним предметом на дне пакета была огромная коробка конфет Red Hots со вкусом корицы.

Сара поморщилась.

— Они тоже лечат желудок?

— Они для меня. Люблю эти треклятые конфеты. Мне нравится запихивать целую горсть в рот, чтобы глаза слезились.

Сара рассмеялась.

— Спасибо, что делаешь все это.

— Без проблем.

— Надеюсь, я не была слишком несносной прошлой ночью. Обычно мой максимум — два бокала вина. Может три на Рождество, когда я со всей семьей. Но поскольку в этом году я пропустила Рождество, то восполнила пробел, выпив сразу пять бокалов.

— С тобой было весело. Но что значит: ты пропустила Рождество?

Она пожала плечами.

— У меня просто не было настроения праздновать, поэтому я солгала родителям, что мой рейс в Нью-Йорк отменили в последнюю минуту.

— Что ты делала в этот особенный день?

— Осталась дома в пижаме и съела замороженный готовый ужин. Думаю, это был первый раз за мои тридцать лет, когда я не открыла ни одного рождественского подарка.

— Печально.

Сара усмехнулась.

— Не желаю такого никому. — Она отвернула крышку с бутылочки «Пепто» и отхлебнула. — Что ты делал на Рождество в этом году?

— У меня маленькая семья: я, мама и дядя Джимми, ее брат. Мама верующий человек, поэтому мы идем на полночную мессу, потом ложимся спать. Я всегда остаюсь у нее на ночь в Рождество. Мама обожает класть подарки под елку, после того как я засну, а утром открыть их всем вместе.

— Оу-у-у… Это так мило.

— Мама тоже так думает. Но только потому, что понятия не имеет, что я тайком подсовываю дяде Джимми его настоящий подарок.

— Какой?

— Травка и немецкое порно.

— Серьезно?

— Ага. Он целый год с нетерпением ждет косяка и новый горячий журнальчик. Это стало своего рода традицией с тех пор, как я случайно нашел его коллекцию порно в восемнадцать лет.

Сара расхохоталась.

— Это так забавно.

— Не для дяди Джимми. Он очень серьезно относится к своей коллекции.

В течение следующих нескольких часов мы предавались воспоминаниям. Я рассказал Саре о том разе, когда мама разбудила меня и сестру на рассвете, посадила в машину прямо в пижамах и отвезла в аэропорт, а оттуда мы полетели в «Диснейленд». Это было самое счастливое Рождество, пока я не понял, что каникулы были самой заветной мечтой моей сестры Элизабет, которую мама решила исполнить, пока еще было время. Через несколько месяцев Элизабет покинула нас навсегда. У нее была терминальная лейкемия.

Сара рассказала о соседском парне, в которого была влюблена с тех пор, как ей было десять. И как в восемнадцать она обманом заставила его встать под омелой. Он собирался поцеловать ее в щеку, она повернула голову и подставила губы.

— Боже мой. Который сейчас час? — спросила Сара, заметив, что на улице уже стемнело.

Я посмотрел на телефон — впервые с тех пор как пришел.

— Почти восемь.

— Ты застрял здесь со мной на полдня, вместо того, чтобы наслаждаться отпуском!

— Все хорошо. Мне нравится болтать с тобой.