Черил Кушнер - Созданы друг для друга

— Мне нечего вам сказать, мистер Чамберс. И вы не можете сказать мне ничего, что я хотела бы услышать.

— Подумайте об Эми.

Она кивнула. Когда Делайла потянулась к дверной ручке, Ник заметил, что рука у нее все еще дрожит.

— Завтра в десять утра. В кофейне. Постарайтесь сказать все, пока я буду пить кофе, мистер Чамберс. Потому что позже завтрашнего утра у нас уже не будет поводов для встреч.

Делайла захлопнула дверь, мечтая, чтобы можно было так же просто выкинуть мистера Чамберса из головы, а заодно и из жизни. Тяжело дыша, она прислонилась к закрытой двери.

Конечно, она не знала, чего именно хочет Ник Чамберс. Она и согласилась на встречу с ним единственно для того, чтобы это выяснить. Чтобы суметь защитить Эми, она должна узнать планы Ника.

— Мам, будем готовить картофельный салат?

Эми стояла на верху лестницы, обнимая любимую куклу, и настойчиво постукивала пальчиком по губам. Делайла знала — жест этот свидетельствовал, что Эми не довольна тем, что ей не разрешили поговорить с Ником.

Делайла раскрыла объятия, и Эми сбежала к ней. «Если Ник Чамберс — твой отец, будет ли честным по отношению к тебе держать его на расстоянии только потому, что я так сильно напугана?»

— Я люблю тебя, мамочка.

Эми запечатлела на щеке Делайлы влажный поцелуй и обняла ее.

— Ты пригласила Ника на пикник?

— Нет, он не придет на пикник.

Делайла открыла холодильник, чтобы достать кастрюлю с вареным картофелем и сваренными вкрутую яйцами.

— А почему?

Эми влезла на табурет и подняла руки, чтобы Делайле было удобно подхватить ее и усадить на стойку.

— Его не приглашали.

Делайла рассеянно крошила яйца.

— Почему?

— Наверное, потому что Хартманы не знакомы с Ником.

— Почему?

— Он новый человек в городе, с ним никто не знаком.

Делайла взглянула на яйца, которые были скорее раздавлены, чем покрошены. Она со вздохом высыпала их в миску и принялась резать репчатый лук и сельдерей.

— Если бы они пригласили его на пикник, все бы познакомились с ним.

— Верно.

Делайла прекратила резать и слегка коснулась подбородка Эми. Она не должна давать девочке повод думать, будто нервничает или боится Ника.

— Дорогая, мы ничего не знаем о Нике.

Эми демонстративно вздохнула, что должно было выражать степень ее страдания:

— Но, мама, если мы пригласим его на пикник, у нас будет возможность познакомиться с ним.

Делайла скрыла улыбку. Как же, поспоришь с логикой пятилетнего ребенка! Она поцеловала Эми в лоб и в ответ была заключена в объятия.

— Я люблю тебя, дорогая.

«И ничто… никто не заберет тебя у меня».

Входя в отель «Кендрик» в деловой части Кливленда, Ник рассеянно кивнул швейцару. У него было двадцать пять минут на размышления по дороге из Фултон-Фоллз. Поджидая лифт, чтобы подняться к себе в номер-люкс с видом на реку Кайахогу, Ник вспомнил тот момент, когда они с Делайлой Сатклифф взглянули друг другу в глаза. Ее взгляд произвел на него действие, подобное жесткому удару левой в подбородок.

На ней были простой льняной пиджак, туфли на низком каблуке и юбка, едва прикрывавшая колени. Ее одежда не была соблазнительной, но достаточно было одного взгляда выразительных зеленых глаз, в которых отражалось все, что она в этот момент чувствовала, и Ник понял, что хочет ее. Ну что ж, а почему бы и нет, черт побери? Он здоровый тридцатичетырехлетний мужчина, а она красавица, гораздо красивее множества знакомых ему женщин, которые делали бизнес на своей внешности.

Он направился в бар, находившийся на крыше. Ему было необходимо выпить и отвлечься, чтобы не думать больше о Делайле Сатклифф.

Ник потер шею и занял место у стойки бара.

— Виски, — бросил он бармену.

Ника все еще поражало, сколь сильным может быть влияние известности.

Это случилось очень давно, когда Ник еще не был помощником районного прокурора Нью-Йорка, но уже много работал на благо правосудия и верил в него. Он и сейчас верил в правосудие, просто теперь Ник знал, что правосудие больше служит тем, у кого есть деньга, чтобы за него заплатить.

Он опрокинул стакан и отставил его в сторону.

Бринна Ратледж. Настоящая мать Эми. Ник хотел бы никогда не встречать ее, не впутываться в роман с ней. Он поморщился, понимая, что это не совсем так, и почувствовал боль, впервые появившуюся в его сердце в то мгновение, когда он узнал о существовании дочери.

Ник потянулся за чеком. Бармен кивнул, одновременно поворачиваясь и включая звук телевизора, стоявшего у него за спиной. Внимание Ника привлекло знакомое лицо. Это были вечерние новости.

А вот и она, Бринна Ратледж, выслеженная репортерами поздним вечером в Южной Калифорнии, где она весело проводила время. Как обычно, она была окружена толпой бездарей, которым хотелось погреться в лучах ее внезапной славы.

— Вы следите за этим? — поинтересовался бармен, протягивая Нику чек.

— Только вынужденно.

— Это даже лучше «мыльной оперы». Эта Бринна была замужем за старым богатым простаком, потом он умер. Его дети всем говорят, что мачеха его прикончила. А она что делает? Нанимает адвоката-всезнайку и предъявляет им обвинение в… в… как же это называется?

— В данном случае клеветой.

— В результате она получила кругленькую сумму. Если только адвокат все не забрал.

Ник коротко кивнул. Он снова взглянул на экран телевизора. Камера сняла его в тот момент, когда он с возмущенным лицом помогал Бринне усесться на заднее сиденье ее роскошного седана. Да кончится у них когда-нибудь пленка или нет?

— Ой, а этот мужик на вас похож. Только одет получше. — Бармен взял деньги. — Она и вправду красотка. С такой леди каждому хотелось бы познакомиться… поближе.

— Это я. — Ник оттолкнулся от стойки. «Таким я был». — А с «леди» я никогда не был по-настоящему знаком.

— Наверное, неплохие денежки вам заплатили за это дело, — крикнул вдогонку ему бармен, намекая на чаевые.

Ник промчался через холл и резко надавил на кнопку лифта. Двери моментально распахнулись. Ник нажал кнопку своего этажа, радуясь тому, что он один в лифте.

Бринна Ратледж никак не соответствовала представлению о леди, и он знал это слишком хорошо. Ник вспомнил их последнюю встречу и нахмурился.

Когда было объявлено решение суда, Ник вернулся в свой офис и попытался заняться работой. Но все было бесполезно. Он перенесся мыслями за много миль от Лос-Анджелеса в свой дом на Малибу и представил себя в спальне верхнего этажа. Открытая балконная дверь вела на крышу, с которой открывался вид на Тихий океан.