Джудит Макуильямс - С чужим ребенком

— Как вы его держите! — возмутилась Джинни, доставая из сумки бутылочку с питанием. — Ребенок должен чувствовать себя уютно. Где у вас кухня?

— Там, — он кивнул вправо и прижал Дэймона к себе. Его глаза в ужасе расширились: — Он же мокрый!

— Так переоденьте его. Пеленки в сумке.

Радуясь тому, что Дэймон еще слишком мал, чтобы понять слова, которые пустил в ход Филип, роясь в сумке, Джинни направилась на кухню.

Она как раз проверяла, достаточно ли согрелась бутылочка, когда раздался вопль. Вопил Филип. И сразу же к нему присоединился Дэймон. У Джинни возникло было искушение предоставить Филипу самому расхлебывать кашу, которую он заварил, но Дэймон, конечно, такого никак не заслуживает, и она поспешила на крики.

Они шли из спальни, главной достопримечательностью которой была огромная кровать. Вид ее очень странно подействовал на Джинни. Самые затаенные желания пробуждались в ней, и она, как ни старалась, не могла от них избавиться. Прямо как девочка, впервые оставшаяся наедине с мальчиком.

—Чем это вы тут занимаетесь? — Джинни постаралась, чтобы ее голос звучал непринужденно.

Филип поднял голову и бросил на нее панический взгляд.

— Этот ребенок… — он ткнул рукой сперва в мальчика, потом в свою рубашку.

Джинни все поняла и ухмыльнулась. Когда был вынут мокрый подгузник, Дэймон… малость обмочил Филипа, который наклонился над ним. Многоопытный Филип попал в переделку. Джинни постаралась сдержаться.

— Прошу прощения, но вы…

И тут смех вырвался на волю. Этот счастливый, согревающий звук заставил Филипа забыть досаду. Он удивленно смотрел на ее мягкие губы, на ямочки в уголках рта. Ему захотелось сейчас же поцеловать ее, вобрать в себя ее смех. Если Креон увидел ее такой, то неудивительно, что он… Нет! Филип остановил себя на этой предательской мысли.

— Заканчивайте тут с ребенком, а я пойду приму душ.

И он отправился в ванную, злясь на себя: как он мог хоть на секунду допустить, что эта женщина говорит правду! Креон не мог поступить так подло по отношению к Лидии.

Внезапное исчезновение Филипа дало Джинни возможность успокоиться, и она поспешила заняться Дэймоном.

—Ах ты, мой бедный ангелочек, — ласково приговаривала она, меняя ему пеленки, — не волнуйся, все хорошо. Ну вот, маленький. Теперь поужинаем — и спать.

Взяв Дэймона, она вернулась в гостиную, села на диван и дала ему бутылочку с питанием. Он тут же принялся глотать еду так жадно, будто едва избежал голодной смерти.

Джинни как раз уговаривала его отпустить соску, когда зазвонил телефон. Она с сомнением взглянула на аппарат на столе, потом на дверь в спальню Филипа. Интересно, он все еще в душе? Нужно ли ей взять трубку? Хотя вполне вероятно, что тот, кто звонит, не говорит по-английски.

— Ну что, брать или не брать? — спросила она Дэймона. Он наморщил свой пуговичный носик и энергично выплюнул соску. Джинни засмеялась и поцеловала его. — Я тоже так думаю. Мы с тобой…

Приглушенный звук шагов заставил ее оглянуться.

Глава вторая

Где-то внутри у нее натянулась и вздрогнула струна. Как зачарованная смотрела Джинни на Филипа, который шел к телефону. Белое полотенце было обернуто вокруг талии, и больше на нем ничего не было. В каком-то странном состоянии Джинни ловила каждое движение его совершенного тела. Капельки воды, упавшие с волос на плечи, сбегали по широкой груди и исчезали под полотенцем. У Джинни пересохло во рту. Ей захотелось повторить их путь, позволить пальцам легко пробежать по этой блестящей коже, а потом коснуться губами…

Филип вдруг сделал резкое движение, вероятно в ответ на какие-то слова собеседника, и полотенце съехало вниз. Джинни мгновенно ощутила, как отяжелели ее веки и стеснилось дыхание.

Безумие! С огромным трудом ей удалось овладеть собой. Куда это годится — сидеть тут, по-идиотски мечтая о мужчине, которого она едва знает! Да и то немногое, что знает, ей совсем не нравится. Джинни Элтон, опомнись!

Она попыталась закрыть глаза, чтобы избавиться от наваждения. Безрезультатно. Теперь она словно еще отчетливее видит его тело. Она открыла глаза и постаралась сосредоточиться на Дэймоне. Тоже безрезультатно! Единственное, о чем она могла думать, — это о том, что его черные волосы очень похожи на волосы Филипа.

Обыкновенная химическая реакция, пыталась она убедить себя. Вполне научно объяснимая. Просто писатели обессмертили это явление, слагая о нем песни и легенды еще с незапамятных времен. Но она не поддастся! Она современная, весьма компетентная женщина и в состоянии справиться с нежелательным сексуальным возбуждением. Отныне она будет смотреть на Филипа лишь как на великолепный анатомический образец!

Джинни подняла голову и посмотрела на него. Лишь великолепный анатомический образец… Филип махнул рукой, и столь незначительное движение его мускулов вновь поставило Джинни в один ряд с женщинами несовременными и очень малокомпетентными. Сейчас ей хотелось только одного — чтобы он прижал ее к своей груди и она могла ощущать каждый его мускул.

— Нет, я не думаю, что это сын Креона.

Резкие слова словно прорвали туман. Джинни вновь была собой. Она обняла бедного беззащитного малыша и мрачно поглядела на Филипа. Она, конечно, могла бы и вступить в спор, но Бесс это никак не поможет. Скорей заставит Филипа увериться в своей правоте. Однако, в конце концов, важно не то, что думает он, а что подумает Джейсон Папас.

— Мы приедем завтра, Джейсон, — с этими словами Филип повесил трубку и повернулся к Джинни. Она сидела очень прямо, ее фигурка выглядела такой хрупкой, что казалось, вот-вот переломится. — Хм… — неуверенно начал он, не зная точно, что хочет сказать.

— Да? — резко отозвалась Джинни, пристально разглядывая что-то находящееся за его левым плечом.

«Она смутилась? — подумал он. — Смутилась потому, что он видит ее насквозь? Разозлилась?»

Джинни склонилась над ребенком. От света лампы в ее волосах пробежали золотистые искорки. Филип наблюдал за ней и не мог понять, как эта женщина, похожая на Мадонну Боттичелли, могла пойти на любовную связь с женатым мужчиной.

Она поправила выскользнувшую из прически прядь. Ее движения были полны грации. А если провести рукой по этим блестящим волосам? Он стиснул зубы. Желание прикоснуться к ней с новой силой поднялось в нем. Он забеспокоился. Ведь эта женщина — мошенница, пытающаяся надуть старого, больного человека, как же он может думать о какой бы то ни было близости…

— Никто не поверит, что вы моя любовница, — сказал он, раздраженный тем, что она определенно отказывается смотреть на него. Словно он в чем-то виноват.