Элизабет Харбисон - Прошлое забыть нельзя

— Жизнь изменилась, Дарс, и не к лучшему. Идем. — Джо повел ее через парадную дверь в холл, обшитый деревом. — В последнее время твой дедушка был слишком болен, чтобы заниматься ранчо, и слишком беден, чтобы нанимать кого-нибудь.

— Но ты сказал, что он нанял работников.

Джо утвердительно кивнул.

— Несколько человек. Их едва хватало, чтобы следить за скотом.

В конце холла раздался скрип и открылась дверь.

— Джо, это ты? — Навстречу им спешил пожилой человек. — Как ты, сынок? Не узнал тебя оттуда без очков. Как Рики?

Кто такой Рики? Еще один работник? Или очередной приглашенный на чтение дедушкиного завещания?

— Поправляется после простуды, но с ним все в порядке, — ответил Джо. Он снял шляпу и бросил ее на столик в холле. Его темные волосы блестели. — А как ты, как хозяйка?

— Хорошо, хорошо. — Хэнк посмотрел на Дарси. — О Боже, неужели крошка Дарси!

— Уже не такая уж крошка. — Она улыбнулась, но глаза заволокло слезами. За десять лет Хэнк состарился на все тридцать, но был все такой же замечательный, родной. Она вдруг сразу почувствовала себя дома. — Ужасно рада видеть тебя, Хэнк. — Дарси порывисто бросилась и обняла сухое старческое тело.

Хэнк ответил ей с такой знакомой теплотой:

— Подожди, вот Антея тебя увидит. — Он помолчал. — Жаль, что нам осталось только попрощаться.

— Не могу дождаться, чтобы увидеть ее.

— Ты ждала десять лет, — спокойно произнес Джо, и сентиментальное настроение Дарси мигом улетучилось.

— Что ты имеешь в виду? — воскликнула она.

— Только то, что твоему деду не помешала бы помощь внучки в последние годы, и если бы ты не была такой упертой…

— Я упертая?! А как насчет него?

— Оба хороши. Хотя… не мое это дело, — добавил он.

— Уж точно — не твое. — Швырнуть бы правду в это самодовольное лицо.

Джо пристально глядел на нее, и его красивые губы кривились.

— Не надо нервничать, дорогая.

— Не называй меня «дорогая».

— Вот я и говорю…

Ей вдруг стало жарко, кровь прилила к лицу.

— Ты не имеешь права разговаривать со мной таким тоном.

Внезапно глаза его стали похожи на темно-синие грозовые тучи.

— Раньше, насколько я помню, ты не возражала, когда я называл тебя дорогой. Или забыла?

— А нечего забывать. — Ему не удастся сбить ее с толку. Дарси вздернула подбородок.

Он резко кивнул и втянул воздух сквозь сжатые зубы.

— Драться собираешься?

— В смысле? — Дарси изо всех сил делала вид, что не понимает, но Джо не отступал.

— Может, следует освежить тебе память?

Какой-то голос внутри шептал ей, что Джо просто жаждет хорошей пощечины, которая стерла бы эту наглую ухмылку с его лица. Но тело отказывалось ей повиноваться, кожу слегка покалывало. Когда-то она любила это ощущение, теперь оно вызывало в ней отвращение.

— Если вы готовы… — Хэнк Кокс ждал их у двери, озадаченно хмуря брови. Дарси почти забыла, зачем они здесь. Она прошла в библиотеку и села на обитый гобеленом старинный стул.

На самом деле комната была в очень хорошем состоянии, не считая нескольких щербин на встроенных полках.

Маленькая седая женщина подошла к ним с чайником в руке. Она явно не узнала Дарси.

— Меня зовут Антея Кокс, и я очень рада познакомиться с вами.

— Антея, это я, Дарси. — Она пристально всмотрелась в глаза женщины, словно внушая ей воспоминание. — Дарси Беккет.

— О Господи, — Антея прижала руку к груди. — Малышка Дарси, это действительно ты?

Дарси почувствовала, как у нее защипало в носу.

— Да. Столько времени прошло.

— Верно, — выговорила женщина срывающимся от волнения голосом. — Слишком много. — Она подошла ближе и протянула руку, чтобы дотронуться до щеки Дарси. — Какой же хорошенькой ты стала! Всегда знала, что так оно и будет.

— С-спасибо, — неуклюже пробормотала Дарси, быстро обнимая Антею.

— А как насчет чашки хорошего чаю? — Антея улыбнулась. — Помню, ты любила его, много сахара и сливок.

Ее сахарно-сливочные дни давно остались позади, но Дарси не решилась разочаровать Антею.

— Большое спасибо. С удовольствием.

Чайник запрыгал в руках у Антеи: руки у нее немилосердно тряслись. Дарси попыталась было помочь, но та не заметила.

— Дорогая, ты видела, что Джо тоже здесь? — спросил Хэнк через комнату.

Антея подняла голову, и струйка чая запрыгала по столу.

— А, Джозеф, как мило…

— Антея, извини. — Дарси решительно протянула руку к чайнику, но Антея ее не услышала и снова обратила взгляд к ней.

— Мистер Беккет был бы так рад, что ты наконец вернулась, — тихо произнесла она. Дарси почти в истерике подставляла чашки под обжигающий поток, пока Джо наконец не забрал чайник у Антеи со словами:

— Я вот тоже только что говорил Дарси, что это просто ужасно, что она так долго не приезжала.

Дарси вскинула на него гневный взгляд. Чего он добивается? Не объяснять же здесь и сейчас, что виновата не только она, что дед не отвечал на звонки и письма…

— Что ж, мне, в конце концов, тоже наплевать на наше прошлое, — проговорила она, не замечая, что говорит вслух. Дарси подняла голову и увидела обращенные на нее удивленные взгляды.

— Что, дорогая? — спросила Антея.

Воцарилось молчание.

— Я имею в виду… — Дарси замялась. — Я имею в виду, что прошлое есть прошлое, и нечего жалеть о нем теперь.

— Да, ты права, — согласилась Антея. Молчание становилось невыносимым. Наконец дверь открылась, и в комнату вошел мужчина в отлично сшитом костюме и с тонким кожаным портфелем в руках.

— Прошу прощения, я опоздал.

Быстро кивнув каждому из присутствующих, мужчина внимательно посмотрел на Дарси и Джо.

— Я Эдвард Коннор, адвокат мистера Беккета. А вы, вероятно, мисс Беккет и мистер Тайлер.

Они кивнули одновременно.

— Хорошо. Тогда займемся судьбой ранчо «Настоящая Любовь».

— Ранчо «Настоящая Любовь»? — Дарси не верила своим ушам. — Что это такое?

— Это оно и есть, — ответил Джо. — Ты что, не знала?

— Ранчо «Н. Л.»… Ты хочешь сказать, что «Н. Л.» означает «Настоящая Любовь»?

Джо с удивлением взглянул на нее.

— Конечно.

Дарси потрясла головой, пытаясь отыскать смысл в этом сентиментальном абсурде.

— Не могу поверить.

Джо подхватил с полки бейсбольный мяч с автографом известного бейсболиста и подбросил его.

— Это чистейшая правда. — Он ловко поймал мяч.

— Кто-нибудь знает, почему он так его назвал?

— Естественно. Он назвал его из-за своей жены, — ответил Джо.