Порочные - Ксения Громова

в этом доме, а во всем мире только этот мужчина стал моей защитой.

На кухне витал ароматный запах свежих оладий. Мой желудок громко оповестил всех присутствующих, что ела я в последний раз точно больше суток назад. Андрей улыбнулся мне, крепче сжал мою ладошку и усадил за дубовый стол. Стулья были довольно-таки высокими, поэтому мои ноги даже не доставали до пола, устеленного темно-зеленым мягким ковром. Напротив меня сидел Игорь, он смотрел мне прямо в глаза, иногда делая большие глотки из своей кружки. Под его пристальным взглядом я чувствовала себя некомфортно, поэтому не осознано нашла глазами Андрея. Мужчина стоял возле плиты, рядом с высокой стройной блондинкой. Они о чем-то негромко переговаривались, пока Андрей откладывал на отделенную тарелку оладьи. Он повернулся ко мне, словно почувствовав мой взгляд, затем перевел глаза на Игоря и произнес:

— Не смотри на нее так.

Мой преподаватель моргнул и отвел от меня взгляд, наполненный ненавистью.

— Держи свою с*чку при себе, а то я не сдержу свое обещание и сверну ей шею.

С этими словами мужчина резко встал и покинул комнату. От его слов мне стало еще страшнее. За что? За что он так со мной?! Я ничего ему не сделала! Не причинила никакого вреда! Я не заслужила этого. Не заслужила.

— Не бойся, — передо мной оказалась большая тарелка с оладушками, маленькая мисочка с вареньем и большая кружка зеленого чая. Со вкусом клубники. Мой любимый. Андрей сел рядом со мной, касаясь моего тела. Себе он налил кофе. Пододвинул ко мне тарелку и взглядом приказал, чтобы я приступила к еде. Посмотрев еще раз на женщину, до сих пор так и не повернувшейся ко мне лицом, я дрожащей рукой взяла одну оладушку и обмакнула ее в варенье. Было очень вкусно. Или просто я настолько проголодалась? Но на пару с Андреем мы съели все, а потом мужчина принес еще пару штук. И только тогда я действительно почувствовала себя сытой. Даже хотелось улыбнуться. Но нет. Сейчас точно не время улыбаться и расслабляться.

— Наелась? — спросил Андрей. Он откинулся на спинку стула и одну руку положил себе на живот. Выглядел он тоже довольным. Я кивнула ему в ответ и сделала еще один глоток чая, поражаясь, откуда он мог знать, что я люблю именно такой чай? Зеленый, без сахара, разбавленный холодной кипячённой водой. Непонятно.

— Лариса, спасибо, — сказал Андрей, и, наконец, женщина повернулась к нам лицом. Сначала, я подумала, что ей лет тридцать. Идеальная загорела кожа, без единой морщинки, аккуратный нос, пухлые губы. Ее длинные волосы были собраны в хвост. Но потом я поняла, что нас самом деле этой женщине давно за сорок. А вся ее красота — это помощь хороших пластических хирургов и солярия.

— Не за что, милый, — голос Ларисы был хриплым, словно она курила уже лет двадцать. На меня она посмотрела с открытой ненавистью, как будто я отняла у нее что-то важное.

— Твоей девке нужна нормальная одежда. Не может же она постоянно носить твои футболки! — скрестив руки на своей объемной груди, возмутилась женщина.

Андрей лишь покачал головой, а потом ухватился за мой стул и придвинул его к себе еще ближе. Затем обнял меня. Он не сжимал меня, не давил, просто нежно и аккуратно обхватил меня руками.

—Моя, — он выделил это слово, — девка, как ты выразилась, будет ходить в том, что выберу для нее я. И побольше уважения к своей невестке, мама.

На последнем предложении на лице у Андрея появилась злая ухмылка на лице.

— Не смей ее обижать. Поняла?

И, не дождавшись ответа, Андрей взял меня на руки и понес наверх. Стоило ему внести меня в комнату, я тут же запаниковала и начала плакать.

— Не надо, пожалуйста.

— Я еще ничего не делаю, — с удивлением проговорил Андрей, — Васечка.

Он уложил меня на постель, и сам же лег рядом, прижав к своей широкой груди. Неожиданно, я поняла, что хочу задать ему вопросы, которые волнуют меня. А он словно чувствовал меня.

— Задавай свои вопросы. Не бойся.

Самый главный вопрос.

— Почему вы меня похитили?

Спросила, а сама замерла в ожидании. Андрей какое-то время молчал, как будто думал, что именно мне можно сказать, а что нельзя.

— Я хочу быть честным с тобой с самого начала, — смотря мне в глаза произнес мужчина, — Не хочу начинать жизнь с тобой со лжи.

А с насилия, значит, можно?

— Понимаю, что началось все между нами не так, как я планировал, и постараюсь это исправить. Я хочу, чтобы мы были счастливы, но без тебя мне не справиться. Тебя похитили потому, что твой отец убил младшую сестру Игоря. Через тебя мы решили добраться до Царя и отомстить. Ты — наша месть.

Я испуганно замерла, боясь лишний раз пошевелиться. Его рука стала поглаживать меня по спине, заставляя напрячься. Пальцы коснулись волос, перебирали их, а я забыла, как дышать. На глаза опять навернулись слезы, стоило лишь подумать о том, что Андрей опять начнет приставать ко мне.

— Он не отец мне, — прошептала я, стараясь отвлечь его. Андрей приподнял мой подбородок и посмотрел пристально в глаза.

— Не отец? — его голос вызывал мурашки по коже. Но не от желания. А от страха. Дикого. Животного страха перед ним. До крика. До слез. Но я старалась сдерживать себя.

— Он стал жить с моей матерью, когда мне было пять… — зачем-то начала я рассказывать, но тут же замолчала. Раз он сказал про месть, то тогда под удар попадала моя младшая сестра. А я не знала, что еще можно ждать от этих людей. Они не должны узнать про сестру, если они еще не знают…

— Интересно… — Андрей задумчиво смотрел в потолок, продолжая перебирать мои волосы. Мне было неприятно касаться его, неприятны его ощущения, но я боялась открыто ему противостоять. Но спросить я не могла.

— Раз… раз я не дочь Цареву, то вы можете отпустить меня?

Андрей сразу перевел взгляд на меня, и в его глазах плескалась ярость. Я не успела сказать ни слова, как он резко перевернулся, и я оказалась под ним. Сразу же уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Но мужчина ловко перехватил мои запястья и прижал их над моей головой. Одна его рука раздвинула мои ноги.

— Не надо! — прохрипела я, вырываясь изо всех сил.

— Запомни, раз и навсегда — ты моя! — он впился мне в губы, яростно целуя. Его зубы укусили меня за нижнюю губу, и я глухо вскрикнула ему в рот. — Не сопротивляйся, Вася, не надо. Все равно будет так, как