Ли Уилкинсон - Реванш

Его оценивающий взгляд, блуждая по телу девушки, поднялся к губам.

– Ты прекрасно выглядишь даже с похмелья. – Он наклонился ближе, намереваясь поцеловать ее.

Она резко отпрянула, натягивая на себя простыню и пытаясь выбраться из кровати. От резкого движения голова закружилась, и Бэл со стоном рухнула на подушки.

Она заслуживала бы прощения, если бы лежащий рядом мужчина был ее женихом, но в ее постели находился Эндрю Шторм.

Весь ужас ситуации окончательно дошел до нее, когда дверь неожиданно распахнулась и на пороге возникла Сьюзи в коротеньком теннисном платье. Следом за ней появился Родерик.

– Ну вот! Что я тебе говорила? – Рыжая торжествовала.

Родерик, в коричневой хлопчатобумажной пижаме, только хлопал глазами, раскрыв от изумления рот.

Наконец в гробовой тишине раздался его гневный голос:

– Как ты могла?

Белая как полотно, Бэл не промолвила ни слова, только униженно смотрела на жениха, чувствуя, как краска приливает к щекам. Родерик закричал с яростью:

– Убирайтесь! Оба! Вон из дома моих родителей!

Он уже повернулся, чтобы уйти вслед за Сьюзи из комнаты, когда Эндрю спокойно окликнул его:

– Минутку. – Перегнувшись через Бэл и касаясь рукой ее груди, он взял с прикроватной тумбочки какой-то блестящий предмет и торжествующе швырнул его Родерику: – Забери это.

Только переведя взгляд на собственную руку, Бэл поняла, что это было ее обручальное кольцо. Значит, она сняла его, остатки стыда она все-таки и во хмелю сохранила.

Засунув кольцо в карман и разворачиваясь, чтобы выйти, Родерик заметил на комоде фигурку работы Джесса Харланда. Как только он взял ее в руки, Бэл, сразу догадавшись о его намерениях, в ужасе закричала:

– Нет! Пожалуйста, не надо!

Проигнорировав ее отчаянный протест, Родерик со всей силы швырнул статуэтку об стену, проследив за тем, как она разбивается на сотни мелких осколков.

Как только дверь захлопнулась, Бэл закрыла лицо руками и разрыдалась.

Эндрю нежно обнял ее и прижал к своей широкой груди. Когда до нее дошло, что ее успокаивает человек, в большей, чем она сама, степени ответственный за происшедшее, Бэл застонала, поднося пальцы к вискам.

– Тебе нужно принять что-нибудь от похмелья.

Эндрю опустил ноги на пол и потянулся за одеждой. Даже сквозь слезы отчаяния Бэл не могла не заметить, каким стройным и гибким было его обнаженное, покрытое бронзовым загаром тело.

Натянув брюки и заправив в них незастегнутую рубашку, он двинулся к двери, сообщив:

– Я на минутку.

Вернулся он почти тут же, на ходу высыпая содержимое какого-то пакетика в стакан, до половины наполненный водой.

– Выпей это, – распорядился он. – Не слишком вкусно, зато все пройдет.

Она послушно выпила, корчась от горько-сладко-соленого вкуса шипучего напитка.

Принимая пустой стакан, Эндрю бодро добавил:

– А сейчас рекомендую тебе пойти принять душ и одеться. Я сделаю то же самое, после чего мы сразу смоемся отсюда, а позавтракаем где-нибудь по дороге.

Одна мысль о еде заставила ее желудок болезненно сжаться.

С сочувствием взглянув на нее, он успокоил:

– Через час с небольшим ты накинешься на яичницу с беконом.

– Очень сомневаюсь, – пробормотала она. – Я даже в нормальном состоянии так плотно не завтракаю.

– Тогда самое время вводить это в привычку, – шутливо посоветовал он. – Я очень люблю это блюдо, а делиться земными удовольствиями – одна из радостей жизни.

Прежде чем она успела вникнуть в эту не очень уместную сентенцию, дверь за ним тихо закрылась.

Бэл застонала. Он держится как ни в чем не бывало в такой ужасной ситуации, когда его застигли в постели с невестой хозяина и выгнали из дома! Вряд ли этим можно гордиться. Он же чувствует себя триумфатором.

Бэл невидящим взором уставилась в пространство. Она все еще не могла поверить, что долгожданный уикенд закончился для нее таким позором.

Несколько минут она продолжала сидеть на том же месте, в замешательстве обхватив голову руками и не зная, что предпринять. Затем все-таки вылезла из кровати и на непослушных ногах сделала несколько шагов в сторону ванной.

Пока она чистила зубы и принимала душ, лекарство начало действовать, и по крайней мере физически она почувствовала себя лучше.

Надев хлопчатобумажное платье и босоножки, она стала укладывать волосы в пучок, и в этот момент, символически стукнув в дверь, на пороге снова появился Эндрю.

Он успел принять душ, побриться и одеться, а в руках держал саквояж.

– Готова, Бэл? – спросил он, когда она засовывала в прическу последнюю шпильку.

– Мне еще нужно собрать вещи, – беспомощно ответила она. – И потом… я не могу уехать просто так, не повидав родителей Родерика и не попытавшись объяснить… объяснить, как… – Она запнулась.

– …как ты умудрилась переспать с одним из гостей? – Наблюдая за тем, как краска заливает ее лицо, он бросил сумку у двери и добавил: – Сомневаюсь, что объяснения здесь помогут.

Разумеется, он был прав. Спокойным, полным притворного самообладания голосом Бэл решительно объявила:

– В любом случае с тобой я не поеду. У меня здесь своя машина.

– Милая, ты же не в состоянии вести машину. Я отвезу тебя домой и позабочусь, чтобы твою машину перегнали в город.

Говоря это, он один за другим открывал ящики и быстро укладывал вещи в ее сумку. Застегнув молнию, Эндрю обхватил Бэл за талию и повел к двери, осторожно переступая через осколки фарфора.

– Почему тебя так сильно расстроило, что Бентик выместил злобу на фигурке? – поинтересовался он, разглядывая множество мелких кусочков.

Проглотив подступивший к горлу комок, она ответила:

– Это оригинал, работа Джесса Харланда. Я хотела подарить его родителям. Мне она казалась красивой.

Эндрю кивнул, никак не комментируя ее объяснение, и, взяв обе сумки в одну руку, все еще поддерживая Бэл за талию, провел ее по коридору.

Проигнорировав черный ход, он повернул к парадному крыльцу со словами:

– Держи голову выше. Ничего страшного не случилось.

Да уж. Если бы это было правдой!

С высоко поднятым подбородком и красными пятнами на щеках, Бэл позволила провести себя по холлу к входной двери.

К ее огромному облегчению, на пути им никто не попался.

Ухоженный голубой «ягуар» Эндрю был припаркован прямо перед гаражом, и через минуту они уже мчались по живописным окрестностям Кента.

Бэл не обращала на природу ни малейшего внимания. Хоть ее голова и была повернута в сторону окна, перед глазами неотступно маячила постыдная сцена, недавно разыгравшаяся в ее спальне. Покосившись на ее бледное, удрученное лицо, Эндрю, видимо, решил предоставить ей возможность восстановить душевное равновесие. Он вел машину молча.