Врачебная тайна. Шанс на счастье - Кэти Свит

должность заведующего реанимационным блоком предлагать, – произносит с усмешкой. – Пойдешь?

– Мих, – ухмыляюсь в ответ. – Где я и где заведующий, – качаю головой. – Нет, конечно!

– Ну тогда готовь речь, – продолжает ерничать друг. – Главный так просто от тебя не отстанет.

– Ничего, – отмахиваюсь. – Я смогу обосновать свою позицию.

– Ага, – кивает. Смотрит на часы. – Сань, прости, пора бежать, – всем своим видом показывает о необходимости срочно свернуть разговор.

– У меня тоже времени нет, – понимающе киваю. – Сухарев ждет.

– Ох, друг, – улыбается краешком губ. – Удачи! – Миха отходит в сторону и начинает уходить. Друг спешит в свое отделение.

– Взаимно! – говорю в удаляющуюся спину Майорова.

Он делает взмах рукой и скрывается за углом. Я тоже постепенно набираю скорость.

Захожу в приемную, но за столом секретаря пусто. Поэтому я, не долго думая, стучусь в дверь в кабинет к главврачу и слегка ее приоткрываю.

– Не помешаю? – интересуюсь.

– Саш, заходи, – Виктор Дмитриевич поднимает на меня усталый взгляд. – Прикрой за собой дверь, чтобы посторонние уши наш разговор не услышали.

Выполняю поручение заслуженного врача и прохожу в глубь кабинета, присаживаюсь напротив.

– Рассказывай, – говорит совсем не то, что я ожидаю услышать.

– Что именно? – интересуюсь.

– Как дела в отделении, – заходит со скользкой темой ко мне аккуратно.

– Виктор Дмитриевич, вы ведь позвали меня не для того, чтобы узнать как обстоят дела в отделении, – произношу смотря мужчине прямо в глаза. – Что именно вы от меня хотите?

Сухарев довольно улыбается.

– Вот за что я люблю тебя, Саша, так это за твою прямолинейность, – совершенно серьезным тоном обращается ко мне. – Скажи, пойдешь на должность заведующего отделением? – спрашивает в лоб.

– Нет, – отвечаю толком и не подумав.

Сухарев ухмыляется еще раз и качает головой.

– Пациентов бросить не можешь? – спрашивает, не скрывая сарказма.

– Да, – киваю.

– Вот вы с Майоровым одинаковые, – произносит беззлобно. – Два практикующих хирурга, просто повернутых на своих операциях.

– Ага, – киваю еще раз. Теперь уже улыбку скрыть не выходит. – Ну, Виктор Дмитриевич, вы ж сами нас учили, – припоминаю ему начало нашего с Майоровым пути, как хирургов. – Без вас ничего бы этого не было.

– Ой, льстец, – смеется. – Годы не учат тебя.

– Я не льщу, – отвечаю, не моргнув глазом. – Я искренен и серьезен.

– Саш, ну кого я еще найду на должность заведующего лучше и надежнее тебя? – спрашивает, хмуря брови. – Вон, посмотри до чего докатились, – в расстроенных чувствах отмахивается рукой. – Едва больницу не закрыли.

Суханов ослабляет галстук, делает серию вдохов, берет со стола стакан воды и отпивает несколько глотков.

– Виктор Дмитриевич, – произношу, настороженно следя за Сухановым. Меня напрягает состояние сидящего напротив мужчины. – Вам бы на больничный уйти, – говорю прямо, без увиливаний и намеков. – С сердцем не шутят.

– Вот внучку вылечу и все, – качает головой. – Уйду на пенсию! – заявляет.

– Кстати, насчет внучки, – резко перевожу тему с рабочей на личное. Предложить кандидатуру Карпова на должность заведующего реанимационным блоком еще успею. – У меня для вас есть несколько новостей, – захожу с этим вопросом весьма осторожно.

Суханов человек старой закалки и больших связей, а то, что я хочу ему предложить одновременно законно и не очень.

Обстоятельно и по пунктам выкладываю все, что смог придумать на этот счет. Я уверен, что моя сумасбродная идея сработает.

Суханов внимательно меня слушает, задумчиво хмурится, а когда понимает к чему именно я клоню, то лицо мужчины тут же преображается.

– Саша! Дорогой ты мой! – поднимается и чуть ли не расцеловывает меня. Его буквально переполняют эмоции. – Мы спасем! Спасем мою крошку!

– Обязательно спасем! – заверяю его. В глазах Сухарева стоят слезы.

Я видел анализы, изучил досконально вопрос. У нас есть немного времени и все шансы.

Единственная трудность, с которой мы можем столкнуться, так это в оформлении некоторых документов. Но и тут я нашел способ ускорить процесс.

Уверен, Валентин Юрьевич, мэр нашего города, мне не откажет.

Попрощавшись с Виктором Дмитриевичем я возвращаюсь к себе. По пути встречаю спешащего в его кабинет Карпова.

Со спокойной душой иду в боксы к своей малышне, проверяю каждого из своих дорогих пациентов. Назначаю лекарства, отписываюсь о состоянии деток ожидающих в своих отделениях врачам. Понимаю, что завтра будет большой перевод пациентов из реанимации в палаты.

Я люблю такие дни. Они показывают, что мы все делаем правильно.

Не успеваю спуститься к парням в ординаторскую, как у меня звонит телефон. Смотрю на экран и хорошее настроение вмиг испаряется.

– Слушаю, – произношу сухим безжизненным тоном. На том проводе нынешняя жена отца.

– Сашенька, – говорит тварь приторно-сладким голосом. – Что-то ты папе давно не звонил.

– Тебе-то какая разница? – не ведусь на нежные слова. Пусть она засунет их себе в одно место!

Я ж выяснил, кто рассорил Василису и меня. Кто написал ей то самое сообщение, кто отправил ей денег.

Моя мачеха! Та, которая должна была по идее отца, заменить мать.

А по факту только и делала, что до меня домогалась.

Если бы не слабое здоровье бати и не две мелкие козы, что являются моими сестрами, я б давно вывел ее на чистую воду.

Но пока, блин, не могу! Пока приходится терпеть дрянь у отца дома.

– Он спрашивает про тебя, – продолжает елейным тоном. – Вот, решила поинтересоваться.

Я прекрасно понимаю, на что именно намекает дрянь. И от этого мне становится еще сильнее противно.

– Со своими пожеланиями иди-ка ты к своему мужу, – произношу плохо сдерживая ярость.

– Вот и пойду! – шипит, не скрывая обиду и злость.

– Кстати! – решаю ее добить. – Хотел отцу сказать первому, но так уж и быть, озвучу тебе, – произношу со злорадной усмешкой. – Я женюсь на той самой девушке, которую ты, дорогая моя маменька, отправила на аборт, – твердо проговариваю каждое слово.

– Я? – ахает возмущенно.

– Не перед тем выделываешься, – резко ее осекаю. – Так вот, – продолжаю свою мысль. – На свадьбу я приглашаю только его и своих сестер. Без тебя! – резко заявляю.

– Как это без меня? – говорит крайне возмущено. – Я твоя мать!

– Ты подстилка моего отца, – отрезаю холодно и жестко. – Не больше!

– Да как ты смеешь?! – визжит.

– Угомонись! – отрезаю. – Я не отец, на твои слезы не поведусь. Можешь даже не стараться.

– Ну и гад же ты, Хмельницкий! – шипит, с трудом не переходя на крик. – Ненавижу тебя!

– Аналогично, – говорю с леденящей душу улыбкой. – Аналогично…

Понимаю, что на этом бы закончить разговор, но что-то меня изнутри аж подмывает. Так хочется поставить гадину на место, заставить пережить всю ту боль, которую пришлось нам с Лисой из-за нее пережить.

– Кстати! Поздравляю! – решаю окончательно ее добить. – Ты стала бабушкой. Дважды!