Кристина Хемлетт - Сердцеед

За то время, что она следила за положением на рынке акций, биржа не лопнула, и, следовательно, О'Хари не разорен и не потерял возможность пользоваться ее услугами.

— Новости две: хорошая и плохая, — ответил он. — Хорошая новость — это то, что после отъезда Тэппинга я возвращу вас Эллиоту.

— То есть после Дня благодарения, — напомнила ему озадаченная Виктория.

— Да, — сказал Хантер.

— А плохая? — спросила она, надеясь, что голос не выдаст ее чувств: первая новость совсем не показалась ей хорошей.

На мгновение лицо миллионера омрачилось чувством неловкости, которое сменилось виноватой улыбкой.

— Плохая новость, Виктория, в том, что мне будет вас не хватать. Вы, вероятно, один из самых способных, самых опытных и… — он колебался, как бы подыскивая нужное слово, — самых заботливых секретарей, с которыми мне когда-либо приходилось работать.

— То, что вы сказали, оставляет без ответа совершенно очевидный вопрос.

— Да?

— Если я такая способная, такая опытная и такая заботливая… — Виктория остановилась. «Вряд ли он предлагает романтические отношения», — трезво оценила она ситуацию. И все же из-за чувств, которые Хантер возбудил в ней за последние несколько недель, — чувств, о которых он даже не догадывался, — сказанное им причинило ей глубокую боль.

Глаза Виктории встретились с его глазами. Он ждал, что она скажет дальше.

— Я совершила какой-то неверный поступок? — спросила она, ломая голову в поисках ответа.

Хантер покачал головой.

— Это не имеет отношения к вам, Виктория, — мягко успокоил он ее. — Если бы все складывалось иначе, то прямо сейчас…

На этот раз мысль не закончил Хантер.

— Что такое? — удивился Син Майкл, заметив Викторию, наблюдающую за лошадьми у изгороди пастбища. — Почему вы не в конюшне, где можно поболтать с парнями?

Виктория проигнорировала его точно так же, как проигнорировала возвращение в замок Тэппинга и его последующий деловой разговор с О'Хари, проходивший за закрытой дверью.

— Никак, вы смягчились, — сообщил о результатах своих наблюдений Син Майкл. — Не наносите словесных ударов в пах, когда вас дразнят по поводу его светлости.

— Я пришла сюда, чтобы побыть одной, — заметила Виктория.

— А я пришел сюда, чтобы поездить верхом.

Виктория отвернулась и пошла прочь. Син Майкл быстро преградил ей путь.

— О, я только хотел… — Он взял ее за подбородок так стремительно, что она не успела отвести от него глаза. — В чем дело? — спросил Син Майкл.

— Мне отказано в этом доме в одиночестве?

— Вы либо рыдали, либо чертовски плохо накрасились, — заметил он, положив руки ей на плечи.

— Прочь с дороги! — грубо сказала Виктория. — Иначе я закричу.

— А не можете ли вы закричать так громко, чтобы вас услышали в соседнем округе? Это отнюдь не подмочит мою репутацию… Мне говорят, что я внимательный слушатель.

— Благодарю за предложение, но мне действительно не хочется говорить.

— Может быть, тогда прокатимся верхом?

— Я не езжу верхом. Я вам уже говорила об этом. Помните?

Син Майкл указал на серую кобылу, которая паслась ближе всех к изгороди. Она благодушно ела траву.

— На Роксилайн вам и не надо уметь, — сказал он. — Вы просто садитесь на нее, а уж она все сделает за вас.

— А как же вы? — спросила Виктория, уже придя к выводу, что у него на уме какие-то нечистые мысли.

— Я на Паладине, на ком же еще?

— Но ведь на нем ездит только Хантер! Во всяком случае, так говорила миссис Причард.

— Блестящая возможность! — продолжал настаивать Син Майкл. — Мы с Деборой делаем это всякий раз, когда за нами не наблюдает Хантер. Поехали? Только до дальней изгороди и обратно. — Он уже перелезал через изгородь.

И вопреки своим намерениям Виктория последовала за ним.

24

К ее удивлению, ездить верхом оказалось не так трудно, как казалось.

— Не могу поверить, что я в седле, — призналась она Сину Майклу, который вел Роксилайн по пастбищу: Виктория должна была сначала привыкнуть к тому, что сидит на лошади.

— Вы будто рождены для этого, — похвалил он ее. — Неужели и в самом деле никогда не ездили верхом?

— А вы похожи на отпетого льстеца, — парировала она, в глубине души довольная тем, что сидит на спине Роксилайн вот уже десять минут и до сих пор не сверзилась.

— Подождите секунду. — Син Майкл отпустил поводья. — Я сейчас вернусь.

— Что?!

— Я пойду за Паладином.

Виктория запаниковала. «Как же я заставлю ее стоять?!» Перед ее мысленным взором молнией пронеслась картина: серая кобыла несется в лес и сбрасывает наездницу в ближайшее болото.

— Стойте здесь! — испуганно закричала она.

Виктория попыталась наклониться вперед, чтобы, как это делал Син Майкл, погладить голову лошади. Роксилайн запрядала ушами и фыркнула.

— Если ты будешь стоять спокойно, то и я воздержусь от резких движений, — пробормотала Виктория, тревожно оглянувшись через плечо. Она увидела Сина Майкла, который бежал в сторону конюшен. — И как только я позволила ему уговорить меня на это? — произнесла она шепотом, ухватившись, как за талисман, за кожаные поводья.

«Я даже забыла о Хантере!» — напомнила она себе.

Хантер… Черт его побери! Она снова и снова прокручивала в мозгу все, что он ей говорил. Виктории почему-то совсем расхотелось возвращаться в адвокатскую контору. Сейчас она могла понять лишь одно: Хантер больше не желал, чтобы она была рядом.

Но что же произошло?

В ее мысли незвано ворвался голос Мэрсайн: «Да он же, конечно, хочет, чтобы ты была рядом, сладкая моя! Но сейчас он стремится к одиночеству и одновременно ругает и жалеет себя».

«Жаль, что ты не видела Хантера О'Хари», — чуть не вырвалось у Виктории вслух. Она обрадовалась, что смолчала, поскольку именно в этот момент вернулся Син Майкл.

— Вы, как я вижу, еще не упали, — усмехнулся он. Теперь Син Майкл ехал рядом, оседлав самую красивую лошадь, какую только Виктории когда-либо приходилось видеть.

— А вы думали, не усижу?

Син Майкл засмеялся.

— Ну а какого вы мнения об этой гордости и радости Хантера? — спросил он, потрепав загривок иссиня-черного животного, на котором восседал. Черная шкура Паладина сверкала даже под покрытым тучами небом.

— Вы уверены, что вам можно ездить на нем?

Виктория вспомнила, как, описывая этого коня, миссис Причард назвала его сатаной. Как бы мало ни понимала Виктория в лошадях, она не могла не признать, что Паладин обладал характером. Характером необузданным. В этом он был похож на седока.