Портрет содержанки - Ника Черри

не неотразимой внешностью штурмовал. Красивые ухаживания? Благородные поступки? Охапки роз?

Хотя вряд ли бы я отдалась лишь за широкие жесты, если человек в целом был бы мне неприятен. Я ещё многого не знала о себе, но понимала, что не поступила бы так, если бы у меня был выбор.

Не хотелось думать о себе, как о меркантильной барышне, но я просто не могла не отметить стоимость его костюма и часов. Да и туфли были явно недешевыми. Похоже, он очень богат.

— Что ты помнишь? — холодно, почти расчётливо спросил муж.

— Почти ничего, кроме своего имени, — опустила взгляд на свои ладони.

Не могу я смотреть ему в глаза, сама не знаю почему.

— И о ребёнке? — осторожно уточнил он.

— Каком ребёнке? У нас есть дети? — изумлённо вскинула брови.

— Пока нет, — аккуратно присел он на край кровати и положил ладонь мне на живот. — Но скоро будут.

Я беременна? Вот это новость! Ну почему же врач так быстро ушёл, не рассказав мне главного⁈

Положила свою руку поверх его и прислушалась к ощущениям собственного тела. Возможно, мне лишь показалось, а может я и вправду что-то почувствовала, но в моём ещё плоском животе будто что-то едва уловимо шевельнулось. Будто маленькая рыбка плещется в аквариуме, аккуратно задевая хвостиком стенки. Лицо непроизвольно растянулось в улыбке.

— С ним всё в порядке? — нашла в себе силы заглянуть в холодные глаза супруга, которые неожиданно наполнились какой-то теплотой и нежностью.

— Да, — шепнул супруг. — Он у нас крепкий, весь в отца.

И как-то вдруг совсем неважно стало, насколько чужой для меня человек сидит напротив. Главное, что я скоро стану мамой, и я этому безмерно рада.

Глава 43

Воспоминания

— Ну вот мы и дома, — супруг берёт мою хрупкую ладонь в свою массивную руку, а я борюсь с внутренним желанием вынуть её из цепкой хватки и положить обратно на колени.

Прошла уже неделя, как мы заново познакомились друг с другом, но я никак не могу отделаться от навязчивого ощущения, что рядом со мной совершенно чужой мужчина. Я даже попросила у мужа в доказательство его слов принести свидетельство о браке и фотографии со свадьбы, чем, конечно же, обидела его до глубины души. Но он не устроил скандал, а терпеливо предоставил все необходимые бумаги.

На фото действительно была я, правда какая-то невесёлая. Не похожа на невесту, скорее на каторжника, которого ведут на эшафот. А ведь это был самый счастливый день в моей жизни. Должен был быть им, как и у любой девушки. Тогда от чего же улыбка на моём лице мне кажется натянутой и насквозь фальшивой?

Неблагодарная я. У меня есть любящий муж, дом — полная чаша, а скоро будет и ребёнок, так почему же я всё время чувствую, что мне чего-то не хватает? Будто пазл не складывается. Не достаёт одного малюсенького, но очень важного кусочка, проливающего свет на всю картину в целом.

Владимир помогает мне выйти из машины и подняться в дом. Богатое убранство холла, высокие потолки и просто огромные площади комнат лишь усугубляют чувство вины за то, что я понапрасну ворочу нос от такого обеспеченного и щедрого мужчины. У меня действительно есть всё, о чём только можно мечтать. Но почему тогда кошки скребут на душе? Ощущение такое, что всё это неправильно, так не должно быть.

Я всё ещё ничего о себе не помнила, лишь какие-то обрывки из далёкого прошлого. Возвращение домой, вопреки словам лечащего врача, не породило в моём мозгу волну неожиданно нахлынувших воспоминаний. Ни единого кадра, ни малюсенького факта. Я могла полагаться лишь на слова супруга.

— Лидочка, проводите Маргариту в её спальню, — распорядился супруг, когда к нам навстречу подоспела дородная тётушка с неискренней, натянутой до самых ушей белозубой улыбкой.

— Мою спальню? Разве мы спим не вместе? — удивилась я, обращаясь взглядом к мужу, ведь так принято во всех семьях.

— Нет, дорогая. Я — жаворонок, ты — сова. Так удобнее всем. К тому же какая разница, кто где спит, главное, чтобы все высыпались, — пошутил он.

От его слов я испытала огромное облегчение, но счастливый выдох постаралась выдать за нечто вроде лёгкой грусти. Делить постель с законным супругом мне сейчас совсем не хотелось. Я ещё к нему не привыкла, не смирилась, что он мой мужчина. А заняться сексом с посторонним не в моём стиле. По крайней мере так я о себе сейчас думала.

Первое время можно будет ссылаться на плохое самочувствие после аварии, потом на недомогание в следствие беременности, но рано или поздно мне придётся переспать с ним, и от осознания этого факта склизкий ком подступал к горлу.

— А чем ты займёшься? Когда мы увидимся?

Я хотела понять, как много времени мы обычно проводим вместе, есть ли у нас общие интересы, увлечения.

— Не знаю, у меня очень много дел.

Ответил неопределённо, и я поняла, что каждый из нас живёт своей жизнью. Он и так потратил слишком много времени, навещая меня в больнице.

Я кивнула и пошла вслед за прислугой на второй этаж.

Моя спальня мне понравилась, а вот Лидочка нет. От слова совсем. Она лебезила передо мной, пыталась угодить, улыбалась, но я чувствовала фальш в каждом слове. Меня здесь не уважали, это очевидно.

— А почему на окнах решётки? — изумилась я, немного осмотревшись.

Металлические прутья обрамляли оконные рамы, делая мою спальню больше похожей на тюрьму, чем на дом. Этакая клетка, а я в ней загнанный зверь. Сразу стало как-то неуютно, по телу пробежала нервная дрожь.

— Это для вашей безопасности, — затараторила Лидочка и с несвойственной такой необъятной фигуре скоростью и ловкостью юркнула за зверь, закрыв её на замок. Я отчётливо услышала щелчок в замочной скважине. Вот только ключ она мне забыла оставить.

Я почти не выходила из комнаты. Было просто незачем. Еду приносили, все удобства есть, а для прогулок в саду было слишком холодно и ветрено. Даже врача, ведущего мою беременность, приглашали на дом.

Как оказалось, у меня совсем нет подруг. И семья обо мне не вспоминала тоже. За пару недель позвонили лишь раз, какая-то Маша спрашивала меня, я слышала разговор горничной в коридоре. Но к телефону меня не пригласили, сославшись на плохое самочувствие. Мобильный