Любви много не бывает! - Ольга Варанова

демонстрируя мне раздражение, которое и без того легко считывалось.

— Я осложняю тебе выбор, — выдала я решительно и крепче перехватила ручку чемодана. — И мне это не нравится. Я слишком тебя люблю, чтобы ставить в такое положение.

— То положение, в которое ты ставишь меня сейчас, мне тоже, мягко говоря, не нравится.

— Я даю тебе шанс определиться. Обещаю спокойно принять любое твое решение.

— Ты мне объяснить можешь нормально, что за решение? А то я как-то не в курсе, что там должен решать.

Я тяжело вздохнула и снова села на чемодан, а пальцы начали дрожать, и пришлось сплести их, чтобы унять волнение.

— Я знаю, почему этот бой тебе особенно важен.

Громов сперва приоткрыл рот, потом захлопнул его и потер шею.

— Откуда? Леха проболтался?

— Сама догадалась.

— Ммм. И это настолько не вписывается в твою мораль, что ты из-за этого съехать решила?

Совершенно не понимая его сарказма, я уставилась на Громова и тупо моргала. Не верилось, что, зная о пережитой мной измене, он способен сейчас так легко об этом рассуждать. Но Эд не шутил, абсолютно серьезно не понимал, почему меня это задело.

— Громов, да любой нормальный человек так бы отреагировал! А ты чего ждал? Что я буду кивать и шампанское подносить?

— Ну, может не прям так... Но да, чего-то такого я ждал больше, чем истерики.

— Охренеть, — ошарашенно выдохнула я и встала, чувствуя, как начинаю звереть. — Нет, ты все-таки свинья. Мало того, что зажигал там у себя в клубе, так тебя даже совесть не мучает!

— Совесть меня мучает, просто...

— Да, я вижу, как она тебя мучает! Извелся весь, бедняга! А я еще думала о чем-то! Иди ты в задницу, Громов! И не рассказывай мне про совесть. Жене, вон, в уши лей, если она еще не просекла ничего.

— А Женя-то тут причем? — гаркнул он и загородил дверь.

— Можешь не заступаться больше. Делай, что хочешь! С Женей, с Дашей, Глашей — мне все равно. Дай пройти!

— Та-а-ак... — Эд сперва удивленно поднял брови, потом снова свел их и взял меня обеими руками за плечи. — А мы сейчас о чем говорили?

— Ты прикалываешься?! Закос под потерю памяти не пройдет. Убери руки и выпусти меня уже, я все равно уйду!

— Уйдешь, уйдешь. Когда ответишь, почему это мне бой так важен? О чем ты там догадалась?

— Громов!

— О чем? — повторил он тверже.

— Про тебя и эту...

— Твою мать... Так ты к Женьке ревнуешь что ли?

— Делать мне нечего больше, тебя ревновать. Пусти, говорю!

Я попыталась протиснуться мимо него в прихожую, но Эд выставил руку и вернул меня на место, шумно выдохнув, как будто с облегчением.

— Дай-ка, — он дернул чемодан, который я не собиралась ему отдавать, а потому пришлось выдрать у меня его. — Поехали.

— Куда?

— В клуб.

— Я не поеду туда! — я попыталась убрать от себя его руку, оттолкнула, но толк был такой же, как если бы пихнула бетонную стенку.

— Куда ты денешься!

Одним ловким движением Громов закинул меня на плечо и понес к выходу, игнорируя мои визги и ругательства.

— Поедешь и до конца там останешься. Ясно?

— Не останусь!

— Коза, не беси. Я и так на грани. Будешь ерепениться, привяжу к Сереге.

Холодные мурашки лихо напомнили этого его мордоворота, и желание брыкаться пропало. По тону Громова я поняла, что он и правда это сделает, чтобы удержать.

В клуб я входила со свинцовыми ногами и кишащей возмущениями грудью. А еще с непреодолимым желанием разбить половину бара об голову Эда.

Леха в этот раз превзошел себя — клуб едва вмещал желающих сделать ставку на одного из бойцов. В толпе я увидела Валеру, он что-то втолковывал своим ученицам, где-то чуть дальше, возле освещенного прожекторами ринга, мелькнула голова Макса, друга и ведущего тренера.

С большим трудом протиснувшись через ораву гостей к барной стойке, Громов усадил меня рядом с Лехой.

— Сидишь тут и никуда не уходишь. Поняла?

— Знаешь, что! Если я...

— Катя! Сидишь тут! — он повернулся к Лехе. — А ты присмотри.

— Катюх, насчет ставки. Ты б все-так поставила на Женьку, в твоих же интересах... — начал было тот, но я утробно зарычала в ответ, и Громов хлопнул Леху по плечу.

— Не надо, Лех... Не подливай масла.

И он ушел, оставив нас вдвоем — злющую меня и удивленного друга.

Через десять минут по ушам ударили тяжелые басы, а на ринг поднялась блондинка. Вслед за ней туда же влезла девушка из команды Валеры. Звякнул гонг, зрители взревели так, что барабанные перепонки едва не полопались.

Блондинка одержала верх, хоть вторая девушка и была крупнее нее, но ей явно недоставало ловкости. Громов довольно скалился, вернувшись ко мне, но как только напоролся на мой взгляд, сбросил улыбку и напустил на лицо серьезности.

Следом за блондинкой шла рыжая. Ей повезло меньше. Ведя в начале, она отвлеклась и пропустила серию ударов по голове и корпусу. И теперь скалился уже Валера, стреляя в Эда глазами. Тот заметно напрягся, и когда на ринг вышла его фаворитка, с трудом мог усидеть на месте.

Я не хотела смотреть на ее поединок. Ну или разве что полюбоваться, как ее размажут по матам, однако с первого же раунда стало понятно, что легко вырвать победу у этой машины не выйдет. Ловкая, сильная, внимательная. Идеальный боец. Налицо было все, чему ее научил Эд. Бывая прежде на каждом из подобных боев, я отлично видела, каких успехов достигли его ученики. Вот только если раньше я им гордилась, то сейчас бесила любая удача Жени.

Вместе с ударом финального гонга соперница Жени рухнула на мат коленями и тяжело дышала, не в силах встать.

— Да! Умница! — взревел Леха и перегнулся через меня, чтобы взглянуть на Громова. — Ты видел? Видел? Что творит!

— Да видел я.

Этот нахал даже не пытался спрятать улыбку. Поднял сжатый кулак и дал знак Жене, получив в ответ кивок, улыбку и такой же жест.

— Ну что, коза, все еще злишься? — Громов повернулся ко мне с ехидной улыбкой.

— А разве что-то принципиально изменилось?

— Да дофига всего изменилось. Приготовься удивляться.

—