Джанет Маллани - Скандальная связь

Она выходит из комнаты. Я, ошеломленный, остаюсь один.

Я следую за Софи, но ее нигде нет. Один из лакеев, которого, очевидно, послали за мной, приглашает меня отужинать на кухне вместе со слугами. Я еще не настолько возгордился, чтобы посчитать это ниже своего достоинства, и потому принимаю приглашение. Попутно я узнаю, что миссис Уоллес ужинает наверху.

Я очень зла, и мне невероятно больно. Вы, возможно, подумаете, что мне в таком состоянии кусок в горло не полезет, но это не так. Я ем столько, что леди Шад, точнее, Шарлотта, мы с ней теперь на ты, вполголоса спрашивает меня, в чем причина такого зверского аппетита, и многозначительно смотрит на мой живот.

— Нет, мэм, — отвечаю я с набитым ртом. Мне совсем не хочется рассказывать ей сейчас про капитана Уоллеса, Шад все равно посвятит ее в подробности позже. — Я просто хочу «накормить простуду».

— Ради всего святого, Софи, что происходит? — Она во все глаза смотрит, как я кладу себе огромный кусок ростбифа, с которого капает жирная подливка. — Это от разбитого сердца у тебя проснулся такой аппетит? Я так понимаю, вам с Гарри не удалось прийти к взаимопониманию?

— Нет-нет, я как раз пришла к глубокому пониманию этого человека. — Я промокаю салфеткой лиф платья, который уже успела заляпать гарниром. Не надо было так жадничать и торопиться. — Как думаешь, это отстирается?

— Наверняка. Я попрошу горничную Энн.

— Спасибо. Знаешь, у меня есть просьба к лорду Шаду. Я хочу поговорить с ним после ужина. Предупреждаю тебя на случай, если кто-то подумает, что я с ним флиртую.

— Ну конечно, но… — Она качает головой.

Через стол на меня жадными глазами смотрит Чарли Фордем.

— Чарли… — тихонько говорю я ему самым своим обольстительным голосом. — О, Чарли, дорогой…

— Миссис Уоллес? — Он дрожит от предвкушения, как терьер у крысиной норы.

— О, Чарли, я так хочу, чтобы вы…

— Да, миссис Уоллес?

— Передали мне клецки. Прошу вас.

Шарлотта и Клер хихикают, причем Клер почти запихивает в рот салфетку, чтобы сдержаться. Чарли добродушно улыбается и накладывает мне в тарелку клецки.

— Миссис Уоллес, могу ли я быть вам еще чем-нибудь полезен? Может быть, немного капусты?

С другого конца стола хозяйка дома, графиня Бирсфорд, смотрит на нас с легким аристократическим отвращением.

— Ай, не придавай внимания, — шепчет мне Шарлотта, делая непростительную ошибку в устойчивом выражении.

Я набиваю рот клецками и позволяю лакею унести мою тарелку. Вносят следующее блюдо.

— А это что еще такое? — интересуется Дэхолт, прервав бесконечный разговор с другим джентльменом о собаках. Перед ним возвышается шедевр кондитерского искусства шеф-повара: сливочное желе, украшенное миндалем и малиной.

— Это французское блюдо, называется «Шарлотта Руссе», — объявляет графиня Бирсфорд. — В честь моей дорогой подруги.

— Как-как ты сказала? Ох, Боже мой. — Его сиятельство смотрит на жену и ее подруг, которые, включая и меня, покатываются со смеху. — Ох уж эти французы… Шад, ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное?

— Уж точно не на борту корабля. Но… — Шад как завороженный смотрит на пару бланманже нежнейшего розового цвета. На верхушке каждого красуется по спелой ягодке. — Что-то похожее я видел точно.

— Это очень модное блюдо! — говорит графиня Бирсфорд. На каждой ее щеке появляется по крохотному розовому пятнышку.

— Они же похожи на… — На Амелию шикают, и она, оборвав свою мысль, тихонько смеется в кулачок.

— Уверена, в каждой семье найдется как минимум парочка таких, — говорит Шарлотта. — Фордем, а вы как думаете?

Дэхолт принимается за «Шарлотту Руссе», и бланманже трясется самым натуралистичным образом.

Графиня Бирсфорд хмурится, глядя на гостей, разразившихся хохотом, и встает.

— Леди, — провозглашает она, — давайте оставим джентльменов наедине с их развлечениями.

Она ведет всех в гостиную. Уходя, Шарлотта шепчет что-то на ухо мужу, он кивает и, тихонько извинившись перед другими джентльменами, выходит в гостиную вместе с нами.

— Что я могу для вас сделать, миссис Уоллес?

— Сэр… — У меня срывается голос. — Простите, это все простуда, никак не оставит меня в покое. Вы не могли бы сегодня вечером отправить лакея меня проводить? Мне нужно пройтись.

— Зачем, мэм? Вы собираетесь вмешаться в дело чести двух джентльменов?

— Разумеется.

— Хорошо, мэм. Только учтите, что вам совершенно не подобает делать ему визиты.

— Не вижу причин. В конце концов, мы женаты, разве он не говорил вам?

— Говорил. — Он смотрит на меня, о чем-то размышляя. В этом человеке есть что-то от дикого зверя, и я едва удерживаюсь, чтобы не выложить ему всю правду. — Должен предупредить, что сегодня вечером, возможно, не вы одна явитесь с визитом к капитану Уоллесу.

— Сэр, вы тоже там будете?

— Нет, не я. Как секундант Бишопа, я должен с ним увидеться и посоветовать ему оставить капитана в покое. Несмотря на всю воинскую доблесть капитана, я ничуть не удивлюсь, если он втихомолку покинет город. Люди такого сорта бегут от неприятностей. Но я попрошу Бирсфорда отправить с вами лакея.

— Есть еще кое-что, сэр. Если вы согласитесь, то я смогу помочь Амелии получить настоящую роль на сцене. Я собираюсь взять под покровительство какой-нибудь театр, не тот, которым сейчас заведует мой отец, потому что у него нет лицензии на постановку спектаклей, только на пантомиму. А как патрон я буду влиять на выбор пьесы и актеров.

— Это очень великодушное предложение, мэм, но всему свое время. Амелия поступила необдуманно, и ей полезна будет остудить свой юношеский пыл в птичнике с курами. Это пойдет ей на пользу. — Он улыбается и откланивается.

Этим же вечером, позже, я покидаю престижный район города. Меня сопровождает лакей Бирсфорда. Мы пробираемся по кривым узким улочкам, куда из-за нависающих сверху домов вообще не попадает свет луны и звезд. Мы прокладываем наш путь осторожно, чтобы не угодить в сточную канаву — посередине каждой улицы стекает зловонный поток жидких помоев. Лакей вооружен большой дубинкой, и фигуры, которые то и дело выступают из теней, тут же исчезают, завидев его грозное оружие.

— Мэм, одной вам туда нельзя, — говорит лакей, когда мы доходим до «Черного пса». — Приказ его сиятельства.

— Будьте любезны, подождите меня. — Я протягиваю ему шестипенсовик, и он широко улыбается, предвкушая выпивку в этом заведении. Так как Шад наверняка тоже ему заплатил, то неизвестно, в каком состоянии он будет провожать меня обратно.