Больше не твои. После развода - Амина Асхадова
Что сделано, то сделано.
За окном уже глубоко стемнело, а дома ждала Селин. Телефон не разрывался от звонков, но и я никого не ждала. Звонка от Регины мне достаточно, а Рамис…
Рамис прислал цветы, и этого достаточно. Если честно, я хотела позвонить ему еще днем и поблагодарить за цветы, чтобы он не подумал, что я специально игнорирую его, но у меня совершенно вылетело это из головы, а теперь было уже слишком поздно.
Попрощавшись с последней официанткой, я собрала свою сумку и спустилась из кабинета вниз. Сегодня кафе работало не в штатном режиме, а под мероприятие, поэтому я со спокойной душой собираюсь его закрывать, но в последний момент замираю.
Я же забыла про торт!
Вернувшись к прилавку, выбираю любимый торт Селин с вишневой начинкой, а затем, облокотившись на кассовую стойку, замираю.
Мне не кажется?
Нет.
Нет, мне не кажется.
Снаружи за витриной стояла фигура. Мужская, внушительная. Опасная.
Раньше я его тоже боялась.
Сейчас — нет.
Чувство дежавю охватывает меня с головой, и ноги начинают немного дрожать, когда он заходит внутрь. Тихий шум открывающейся входной двери вызывает табун мурашек, и я не двигаюсь с места.
Он приехал.
Взял и приехал. Без предупреждения. Без звонков. Без вопросов.
Хотя мне и цветов было достаточно, особенно учитывая наши сложные отношения. Родительские отношения.
Оперевшись на прилавок с тортами, я смотрю на него.
А он на меня.
— Не ждала?
— Нет…
— А я приехал.
Склонив голову, «ощупываю» его глазами. Интересно, много у него было женщин после того, как мы уехали?
И зачем я об этом думаю? Боже.
Мне должно быть все равно…
Наверное.
Рамис опускает взгляд на кондитерскую упаковку с тортом в моих руках и насмешливо интересуется:
— Решила украсть торт?
— Оплатила со скидкой для сотрудников, — сдерживаю улыбку.
— Какая скидка у руководителя? Сто процентов, надеюсь?
— Пять, как у всех. А ты, по всей видимости, на своей работе шикуешь, Рамис. Поэтому ты решил заняться квартирами под продажу? Как это называется? Флиппинг?
— Шутка зачтена, Айлин, — тихо смеется он.
Не спуская с меня глаз, он подходит очень близко и расставляет руки по разным сторонам прилавка. Я забываю как дышать.
— Ты приехал поздравить бывшую жену?
— Лично, — подтверждает тихо.
— Больше делать нечего?
— У меня куча дел.
— Зачем же тогда приехал?
— Расставил приоритеты и выбрал самое важное дело.
У меня перехватывает дыхание. Спешно опустив взгляд, натыкаюсь на толстую цепочку Рамиса, скольжу ниже по белоснежному вороту рубашки и принимаю ненавязчивый поцелуй в скулу.
— С днем рождения, Айлин.
— Спасибо. Правда, цветов тоже было достаточно.
— Не рада меня видеть?
Я поднимаю лицо и встречаю на губах Рамиса усмешку. Правда, только взгляд его по-прежнему серьезен.
— Рада. Очень.
Рамис наклоняется и целует меня в губы.
Подавшись ему навстречу, я опускаю упаковку с тортом на прилавок и отвечаю на поцелуй, а после — зарываюсь пальцами в его волосы.
Я очень хочу все обнулить.
Все, что было до этого.
Получится ли у нас? У меня?
Рамис перехватывает меня и несет на кресло. Усаживает в него, а сам идет к двери и закрывает ее на ключ. По пути берет два бокала для вина, вино и торт, будто бы всегда знал, где у нас находятся бокалы и вино исключительно для взрослых гостей.
— Будем есть торт вдвоем? — спрашиваю его.
— Да. Ты и я.
— Когда Селин узнает, что мы ели ее любимый торт, она придет в ярость.
— Селин знает, — с легкостью отвечает Рамис. — Как и о цветах, как и моем приезде. И она очень ждет меня. Но перед этим она попросила сделать тебя счастливой.
— И ты делаешь? — спрашиваю, скрыв свое большое удивление.
— Это ты мне ответь.
Рамис разливает вино по бокалам, а для торта приносит всего две вилки. И никаких ножей, чтобы порезать торт на кусочки. Все внутри протестует этому варварскому отношению к торту, но я пересиливаю себя и начинаю есть торт сразу вилкой. Пусть все идет не по планам и наперекосяк — в этом ведь и есть свое волшебство.
Позвонив соседке, я убеждаюсь, что ей не составит труда побыть с Селин еще час времени. Кажется, нам с Рамисом предстоит разговор, от которого пора было перестать бегать.
— Не знаю, с чего начать говорить, — признаюсь, прожевав кусочек вишневого торта.
— С того, о чем больнее, — закономерно отвечает Рамис.
— Тогда со смысла. Мы можем сколько угодно начинать все сначала, но реальность ужасна и такова, что мы несовместимы.
Рамис сжимает челюсти. Он понимает, какую тему я затрагиваю. Тему детей. Но он сам сказал начинать с того, от чего больнее. Я отгоняла эти мысли очень долго, но больше не могла.
На глаза моментально наворачиваются слезы.
В кармане вибрирует телефон, и Рамис неожиданно произносит:
— Для начала посмотри, кто звонит.
Я достаю телефон. Мне не звонили, это пришло сообщение. О погашении ипотеки.
Бах-бах. Бах-бах.
— Что там? — почему-то внимательно спрашивает Рамис.
— Написано, что ипотека досрочно погашена. Это какая-то ошибка.
— Айлин…
— Нужно позвонить в банк и сообщить об ошибке…
— Айлин, не надо звонить в банк.
— Что? Почему?..
До меня не сразу доходит. И даже очень медленно.
Рамис смотрит на меня очень серьезно, а когда я понимаю, что это он закрыл мою ипотеку, то бросаюсь на него почти что с кулаками. И даже плачу.
— Что ты наделал?.. Так нельзя, я не просила, я не хочу быть у тебя в долгу!..
— Айлин, это подарок. Просто подарок. Успокойся. Ты у меня не в долгу.
Сжав мои кулаки, Рамис тянет меня на себя. И внимательно заглядывает прямо в глаза.
— Я хочу, чтобы ты не нуждалась. Эта квартира теперь принадлежит тебе. Вне зависимости от того ответа, который ты дашь мне сегодня.
— Ответа на что?..
— На нас с тобой. На переезд, на будущее, на семью. Это неизбежно. Просто послушай, Айлин.
В горле оседает ком. Болючий, болезненный. До слез. Я не замечаю, как начинаю плакать. Я злюсь. На себя, на прошлое, на Рамиса, на его вольность. На то, что он закрыл мою ипотеку. Я и сама могла, пусть бы на это и ушли ценные годы, но сама.
Довериться ему снова — было очень страшно.
В этой боли я захлебываюсь. Рамис, отложив торт, переносит нас на веранду. Веранда была особенным местом в нашем кафе, которое почти всегда бронировали на недели вперед. Здесь были качели, большие окна, второй высокий этаж и яркий проспект
