Месть. Финальный ход - Лея Вестова

– А где он сейчас?

– Неизвестно. Некоторые говорят, что видели его на вокзале с чемоданами. Но это могут быть и слухи.

Через месяц состоялось окончательное заседание суда по опеке над Матвеем. К тому времени наши с Димой отношения стабилизировались – мы научились быть цивилизованными разведенными родителями.

Судья, та же женщина, что рассматривала наш первый иск, выглядела удовлетворенной:

– Должна отметить, что стороны продемонстрировали зрелый подход к решению спорных вопросов. Учитывая интересы ребенка и пожелания обеих сторон, суд определяет местом жительства несовершеннолетнего Алексеева Матвея Дмитриевича – место жительства матери.

Дима сидел спокойно, без протестов. Мы заранее договорились об этом решении.

– Порядок общения с отцом, – продолжила судья, – устанавливается по взаимному согласию сторон. Каждые вторые выходные, две недели летних каникул, участие в школьных мероприятиях по согласованию.

– Ваша честь, – поднялся Дима, – хочу заявить, что полностью согласен с решением суда и обязуюсь его соблюдать.

– Хорошо. Дело закрыто.

Выходя из зала суда, мы шли рядом молча. У машины Дима остановился:

– Ты справилась, – сказал он просто. – Справилась с Романом, со мной, с ситуацией. Матвею повезло с мамой.

– Матвею повезло, что у него есть два родителя, которые наконец научились ставить его интересы выше своих амбиций.

– Справедливо. А что дальше?

– Дальше мы завершаем раздел имущества и расходимся цивилизованно. У нас есть общий сын, но больше ничего нас не связывает.

Дима кивнул:

– А ты сможешь меня простить когда-нибудь?

– Прощение – это не восстановление доверия, – ответила я. – Возможно, со временем я прощу тебя как человека. Но доверять тебе как партнеру по жизни уже никогда не буду.

– Понимаю, – он протянул руку.

Я пожала его руку:

– Спасибо за то, что в итоге выбрал правильную сторону. Лучше поздно, чем никогда.

Эпилог

Два года спустя

Утро понедельника началось с телефонного звонка от Александра Викторовича из «Континентальной Группы». Я еще не успела допить кофе, когда зазвонил телефон.

– Вероника Александровна, у меня есть предложение, – его голос звучал деловито. – Федеральный проект реконструкции промышленной зоны. Бюджет восемьсот миллионов. Заинтересованы?

– Очень заинтересованы, – ответила я, делая пометки в блокноте. – Какие сроки?

– Год на реализацию, начало работ через месяц. Но есть одно условие – нужен опытный соинвестор. Проект слишком крупный для одной компании.

– Понимаю. У вас есть кандидатуры?

– На самом деле да. «СтройИнвест» восстановила репутацию и имеет необходимые мощности. Что думаете о совместной работе с Дмитрием Валентиновичем?

Я помедлила, представляя реакцию Димы на такое предложение. За два года наши деловые отношения стали удивительно эффективными – мы научились разделять личное и профессиональное.

– Рассмотрим, – ответила я. – Организуйте встречу на этой неделе.

«Северная Столица Девелопмент» за два года превратилась в серьезного игрока регионального рынка. Штат вырос до пятнадцати человек, офис переехал в новое здание, портфель заказов исчислялся миллиардами рублей. Я больше не была женой успешного бизнесмена – я была успешным бизнесменом.

В обед зашла Анна Петровна с очередной порцией новостей:

– Вероника Александровна, звонили из мэрии. Нас включили в шорт-лист претендентов на проект нового микрорайона. И еще… – она помедлила, – есть информация о Романе Баринове.

– Что с ним?

– Антон Сергеевич передал, что его видели в Ростове-на-Дону. Пытается открыть небольшую строительную фирму под именем жены. Но местные деловые круги уже знают его историю.

– Откуда?

– Один из наших бывших подрядчиков переехал туда полгода назад. Узнал Романа и предупредил коллег. Теперь с ним никто не хочет работать.

Я кивнула, не испытывая никаких эмоций. Роман получил то, что заслужил – репутацию, которая следовала за ним везде. В тесном мире строительного бизнеса скрыться было практически невозможно.

– А что с налоговыми делами?

– Прокуратура закрыла уголовное дело за отсутствием состава преступления. Но гражданские иски от пострадавших инвесторов продолжают поступать. Общая сумма требований превышает сто миллионов рублей.

– С призрака не много взыщешь, – заметила я. – Но важен сам факт. Теперь любой, кто захочет с ним связаться, увидит эти иски в открытых реестрах.

Вечером я забирала Матвея из школы. В восемь лет он стал серьезнее, но сохранил детскую непосредственность и любознательность.

– Мам, а Петя из нашего класса говорит, что его папа работает на заводе, а мама в больнице, – рассказывал сын по дороге домой. – А у меня папа – директор большой компании, а мама – директор другой большой компании. Это нормально?

– Абсолютно нормально, – ответила я. – Главное, чтобы родители любили своего ребенка и заботились о нем.

– А вы с папой не ссоритесь больше?

– Нет, солнышко. Мы научились быть друзьями, даже если больше не муж и жена.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул Матвей. – А можно на выходных поехать к папе на дачу? Он обещал научить меня делать скворечник для птиц.

– Конечно можно.

С Димой у нас действительно сложились странные, но работающие отношения. Мы встречались на родительских собраниях, совместно планировали каникулы Матвея, иногда работали как бизнес партнеры. Никаких попыток восстановить личные отношения – только цивилизованное сотрудничество ради общих интересов.

Дома, укладывая Матвея спать, я думала о том, как изменилась наша жизнь. Больше никаких тайн, обманов, скрытых угроз. Только честная работа, прозрачные отношения и уверенность в завтрашнем дне.

– Мам, а ты счастливая? – неожиданно спросил сын, устраиваясь под одеялом.

– Очень счастливая, – ответила я честно. – А ты?

– Тоже. У меня есть мама, папа и бабушка с дедушкой. И еще скоро будет собственный скворечник.

– Что еще нужно для счастья? – улыбнулась я, целуя его в лоб.

Поздним вечером, когда Матвей заснул, я сидела в кабинете, просматривая документы по новым проектам. Телефон завибрировал – сообщение от Димы.

«Александр Викторович звонил насчет федерального проекта. Готова обсудить партнерство?»

Я набрала ответ: «Готова. Завтра в два дня в моем офисе?»

«Да. И Вероника… буду рад сотрудничеству».

Закрывая ноутбук, я подошла к окну. Город внизу мерцал тысячами огней – каждый светился в чьем-то доме, в чьей-то жизни. Где-то Роман прятался от кредиторов под чужим именем. Где-то Диана строила новую карьеру в другом городе. А я была здесь, в собственном доме, рядом с сыном, с планами на завтра и уверенностью в своих силах.

Война закончилась не победой или поражением – она закончилась свободой. И это было лучше любого триумфа.

На тумбочке лежала фотография – Матвей с Димой на рыбалке, оба улыбаются. Рядом моя фотография с сыном на открытии очередного объекта – мы в касках, на фоне строящегося здания. Две разные жизни, два разных родителя, но один счастливый ребенок.

Именно ради этого стоило пройти через все испытания.

Засыпая, я думала о том, что завтра снова будет полон новых