Невыносимая для Мерзавца - Евсения Медведева

ведь это то, о чем я думаю? – Каратик ходил, рассматривая свёртки.

– А я мысли твои не читаю, Каратик. Чего припёрся?

– Предупредить хотел, что Вадю вчера родичи накрутили из-за Верки, – он дернул плечами и прошел в кухню. – Кофе сваришь?

– А что случилось? Вадя двойку получил?

– А Верка с матерью уже месяц не разговаривает.

– В смысле? – я чуть не раскокал чашку, пока нёс её к столу. – Как не разговаривает?

– Языком, бля. Мятежный, делай что хочешь, но исправь эту хрень, – Костя рылся в вазочке с конфетами, вытаскивая любимую карамель. Золотой мальчик, а вечно охотится за самыми дешевыми конфетами из детства. – Ты что, не в курсе был?

– Нет…

– Ну, тогда добро пожаловать в ад интриг Веры Дмитриевны Вьюник. Она с детства такая, затаит обиду и в блиндаж уходит, надевая броню, каску, и нож точит, чтобы сердце тебе вырезать при любом удобном случае, – Каратик говорил абсолютно серьёзно. – Ты мне в уши там не лей свой кисель. Я не слепой, вижу, что серьёзно у вас тут всё, – он махнул на розовые подушечки, раскиданные по ковру, на котором мы вчера до ночи смотрели фильм.

– Вадим дома? – вздохнул, складывая в голове пазл. Картина ясна, но чего-то всё равно не хватало.

– Ага…

– Тогда пойдем.

Я быстро сходил в душ, надел спортивный костюм, решив, что офисный мундир вызовет скорее ярость. Костя уже сидел в тачке, дожидаясь меня.

Сам виноват. Забыл о том, что у этой девчонки за спиной семья. А ещё забыл, что характер у неё стальной, и в проблемах своих она никогда не признается.

Дурак…

Костя вопросов больше не задавал, просто подвёз меня к дому Вьюника, а сам молча удалился, понимая, что не его ума это дело.

Недолго думая, я толкнул калитку, тут же напарываясь на Вадима. Он хрипел, но тягал огромные коробки из гаража.

– Здорово! – махнул издалека.

– О! Мятежный, давай, присоединяйся. Верка, гадюка, тут сюрприз мне на выходной организовала.

– Ну почему сразу Верка, – во дворе показалась супруга Вадима, Леся. Хрупкая, тонкая, нежная, она чем-то напоминала Дюймовочку, особенно рядом со здоровяком Вьюником. – Вадь, ну все комнаты пустуют! Родители приехали, и даже разместить было некуда!

– Они сами отказались, – Вадя махнул мне на самую длинную коробку, указывая на распахнутую дверь в зал. – А сборку вы не заказали, чтобы мы с тобой, Крошка, до утра шурупчиками играли, да? Это ролевухи такие новомодные?

– Чур, без меня, – рассмеялся я.

– Ясен пень, что без тебя. Сука, Каратик должен был приехать, чтобы помочь, опять опрокинул.

– Сами справимся, – я выдохнул, смиряясь с тем, что суббота похерена во имя укрепления родственных связей.

Лишь спустя полчаса, когда все коробки были перемещены по комнатам, Вадим разогнулся, разминая спину, и посмотрел на меня.

– Что случилось, Мятежный? Люди такого полёта не приходят утром в субботу. С Каратиком что-то?

– Нет, Вадим. Нам поговорить бы.

– Пиздец, – выдохнул Вадим, стреляя взглядом на ойкнувшую Лесю. – Ну, давай кофе попьём, что ли?

– А водка есть?

– Точно пиздец, – Вадик опустил голову и махнул Лесе. Та зашуршала на кухне, собирая на стол. А когда мы сели, он вновь бросил на неё короткий взгляд, призывая удалиться, однако та поджала губы, но не ушла. Села рядом с мужем, стиснув его руку в своей крошечной ладошке.

Я плеснул в рюмки холодную прозрачную жижу, толкнул одну Вадиму и выдохнул.

У меня не было ни опыта в подобных разговорах, ни желания его получать. Понимал, что лучше зайти издалека, помягче, чтобы не вызывать скорую, но что-то пошло не так…

– Жениться я, Вадя, решил…

– Тааак… Очень интересно, – он осушил стопку, закинул в рот огурец и, на всякий случай, обнял свою жену, чтобы обозначить занятые кандидатуры. – И? За благословением пришёл?

– В точку.

– В каком смысле? – Вьюник напрягся и подался вперёд, впиваясь в меня своим острым взглядом.

– Женюсь я, Вадим Дмитрич, на Вере Дмитриевне…

– Слава! – охнула Леся и стала дуть на красное лицо мужа, она размахивала полотенцем, посылая в мою сторону укоризненные взгляды. – Можно было помягче?

– Ты что, знала? – Вадим дернулся в сторону жены, сжал её запястье, чтобы полотенцем не прикрывалась.

– Да там даже слепой уже давно всё понял, Вадя! – она всплеснула руками и ливанула себе горячительного. Залпом осушила, и пришла очередь Вадима дуть на жену. Та заходилась, глотала воздух, стонала и роняла слёзы. – Но вы так упорно убеждаете себя, что Вера до сих пор дитя малое, что даже в голову не пришло просто взять и поговорить с ней, как с взрослой. Нет, Вадим! – Леся словно взбеленилась, щёки её вспыхнули, глаза засверкали возмущением. Кому-кому, а ей-то уж точно знакомо было то чувство, когда за тебя решают все и вся. – Вадик, не как с взрослой. Вера и есть взрослый и самостоятельный человек. И ваши страхи не несут образовательной и оградительной цели, они несут деструктивное влияние на её психику. Сказать проще?

– Потрудись, – Вадим всем корпусом развернулся к разъярённой жене, едва сдерживая улыбку.

– Не вешайте на неё свои комплексы, страхи и неудавшийся опыт предков! Пусть сама живёт свою жизнь. Достаточно ясно?

Леся вскочила со стула и стала расхаживать по гостиной, поправляя подушки на диване, скатерть на большом круглом столе и занавески цвета весеннего неба.

Я знал их историю… Вадим нашёл изможденную и полуживую Лесю на обочине. Она не была шлюхой, она просто оказалась манким трофеем для избалованных мажоров.

– Так она поэтому с мамой не разговаривает? – крякнул Вадим, медленно переводя на меня взгляд. – Что, не одобрила маман вашей сладкой парочки?

– Вот тут я пас, Вадь. Не в курсе! – я поднял руки, разливая очередную порцию «успокоительного». – К тебе к первому пришел. Репетиция, так сказать.

– Мятежный, тебе лет-то сколько? – хрипнул Вадим, сжимая пальцы в кулаки.

– Столько же, сколько и тебе, Вадим, – я тоже подался вперёд, потому что не терпел грубости и хамского напора, которыми он пытался пробить мою броню. Не тот метод, Вадим Дмитрич. Мимо! Мой ход.

– Блядь!! – захрипел он, а через минуту дом уже сотрясался от его смеха.

Знал, что у Вади нет шанса. Он просто лишен самого важного аргумента. Нельзя ему произносить его вслух при молодой жене. Нельзя…

Вадим отмахнулся ото всех, схватил сигареты и выбежал во двор, пытаясь дозвониться до кого-то.

– Спасибо, Лесь, – я кивнул растерянной девушке, понимая, что сделала она даже больше, чем должна была. Намного больше…

– Чем могла. А дальше сам…

Я вышел следом, Вадим сидел на диване у бассейна, вдыхал ледяной ветер с моря и слушал сухой голос