Сделка-only (СИ) - Рина Беж

признаки безбашенного разгильдяя-мажора, — держи новую визитку.

Протягивает серый плотный прямоугольник, идентичный тому, что хранится в боковом кармашке моей сумки. Вот только текст на нем немного другой.

Под неизменными «Горин Денис Александрович» есть еще одна запись, которая отсутствовала ранее: «Генеральный директор ООО «Гора-Строй».

— Что это значит? — сиплю, потому что голос вконец пропадает.

В голове, естественно, появляются некие догадки, но…

— Горина Анна Алексеевна, в девичестве Арская, была моей мамой. Отец в честь нее назвал фирму «Гора-Строй». Так что, Ве-ра, ни хрена я не посторонний.

Твою же ж мать…

— А встреча в аэропорту… — качаю головой.

Разве бывают такие совпадения?

— Совершенно случайная, поверь, — кивает Денис серьезно.

— Это полный пи@дец, — закрываю лицо руками.

— Я именно так и сказал при нашем знакомстве, — слышу его ответ, а затем тихие удаляющиеся шаги.

Глава 34

— Как покаталась?

Черт, голос такой урчаще-мягкий, пробирающий до мурашек. Подкупающий. Располагающий.

Любая наивная дурёха сходу клюнет и растечётся лужицей.

Я бы тоже… растеклась.

Только темные провалы глаз Арского, где плотно собрались свинцовые тучи, норовя вот-вот разверзнуться и опрокинуть на меня всю мощь своего негодования, слишком отчетливо обещают проблемы.

— Х-хорошо, — отвечаю, прочистив горло, и предусмотрительно чуть-чуть отступаю.

Ага. Я — не трус, но я боюсь. Честное слово, точно про меня сказано.

— Но, наверное, мало? — подначивает Виктор, прищуриваясь.

И делает шаг вперед.

Твою же ж…

Как кот с мышью играет.

— П-почему мало? Н-нормально, — дергаю плечом.

Снова плавно отступаю.

— Ну как же? Ты ж тайм-аут до понедельника взяла, — еще на шаг приближается. — Кинула смс-ку и телефон вырубила. Умница. Прямо по-взрослому поступила. Наверное, вдоволь накататься решила. Да, Ве-ра?

От рокота его голоса сердце в галоп срывается, молотит по ребрам со всей дури так, что эта скачка отдается дрожью в руках и ногах.

— Я…

Боже, он распекает меня, как школьницу. Так грамотно подает мой прокол за проколом, что я себя реально глупой малолеткой ощущаю, у которой «в поле ветер, в попе дым».

Ужасно стыдно.

— Прости.

— Не позвонила даже, Ве-ра. Кинула сообщение, как долбаную косточку собаке, — наступает, — по-твоему это нормально?

Сглатываю и зависаю, рассматривая мужчину. Тонкий серый свитер обрисовывает широкие плечи и плоский живот, песочного цвета джинсы и белые кроссы притягивают внимание к мускулистым ногам. Он весь такой охрененно красивый.

И злой.

Очень злой. Точно вижу, пусть Витя и скрывает это под маской сдержанности. Я нутром чую, что у него руки чешутся, чтобы меня схватить и…

Дальше воображение пасует, но внутренние мышцы узлом стягиваются. И уже неясно от страха или предвкушения. Тут всё в такой жуткий коктейль переплетается, ох…

— Мы с Денисом — просто друзья… — решаю зайти с другой стороны и хотя бы один вопрос закрыть точно, — ничего предосудительного, о чем ты своими интонациями вынуждаешь думать, делать не собирались.

— Ну, мой племянник точно нет. Знает, что я ему голову откручу, причем, не иносказательно, а вот ты… улыбаешься, смеешься, рассказываешь малознакомому парню то, что должна рассказывать прежде всего мне… — Арский склоняет голову на бок и медленно почесывает зубами нижнюю губу. — Скажи, Вера Владимировна, мне стоит волноваться по этому поводу?

— Ты с ума сошел? — хмурюсь, догадываясь к чему он ведет. — После всего что между нами было, намекаешь, что я…

— А что между нами было… — перебивает, — расскажешь?

Словно удар под дых прилетает.

Резкий, мощный, прибивающий к камню, в который упираюсь бедрами.

— Я… ты… — прищуриваюсь, моргаю, стараясь прогнать слишком близко подобравшиеся слезы, режущие глаза. — Мы…

— Переспали?

Один вопрос с поддёвкой, а мне уже нутро жжет.

Больно.

Даже больней, чем предполагала. И, кажется, я слишком много всего предполагала и на многое, на что не следовало рассчитывать, рассчитывала.

— Скажи, Ве-ра, — тянет имя так, что меня сотрясает дрожью, — где в моих словах ошибка? Вчера мы просто переспали, а сегодня ты просто единолично решила по-тихому свалить из города. Так? Я же правильно услышал твои слова.

— Витя.

— По-твоему получается, — Арский не повышает голос, говорит монотонно, но так, что меня всю уже трясет, — я не стою того, чтобы со мной открыто разговаривать. Не стою того, чтобы мне можно было доверять. И все мои слова, с предложением помочь тебе решить любые проблемы, ты восприняла, как херню, не заслуживающую внимания.

— Всё совсем не так! — выпаливаю на эмоциях, топая ногой. — Ты всё выворачиваешь наизнанку. Меняешь смысл. Подаешь так, будто я тобой воспользовалась, а не…

Всхлипываю, мотая головой, и стираю прорвавшуюся наружу первую слезу.

Я не хочу плакать, не хочу.

Не хочу, чтобы Виктор считал мои слезы манипуляцией.

Это не так. Совершенно не так. Но и он — НЕ ПРАВ!

— Что «не…», Вера?

Меня штормит, а Арского будто ничего не колышет.

Ледяной дракон, чтоб его!

— Что «не…», Вера? — повторяет он вновь. — Договаривай. Ты не готова бороться за наши с тобой отношения? Поджимаешь хвост и бежишь? Почему? Может потому, что поставила меня на один уровень со своим Иваном?

— Нет! Никогда! Неправда! — качаюсь вперед и на каждое свое громкое вскрик-всхлип-заявление бью в гранитную непробиваемую грудь ладошкой.

Не знаю, как и когда он успел приблизиться вплотную, но теперь практически нависает. Окружает своей мощной аурой. Берет в плен темным взглядом.

— Я тебя не использовала, — шмыгаю носом, задирая голову, и открыто гляжу в свинцовые глаза, — я в тебя влюбилась.

— Хм, влюбилась, — неторопливо повторяет мое последнее слово Виктор. Будто пытается распробовать его на вкус. Катает на губах, ощупывает языком, ищет особые оттенки, звонкие нотки. — Уверена?

Вот же мерзавец!

Я перед ним душу вынимаю, а он…

— Уверена.

— А что, Вера Владимировна, ты вкладываешь в понятие этого слова? — не спешит он радоваться моему признанию. — Химию чувств, физическое притяжение или эмоциональную открытость и симпатию?

Господи, ему прокурором следовало идти работать. Он же меня, как лягушку, препарирует. Разбирает на составные части и каждую после медленно и подозрительно под микроскопом изучает.

— Всё сразу, — произношу уверенно.

— Но с доверием твоя влюбленность никак не связана. Верно? С этим проблема?

И почему мне кажется, что все эти вопросы задаются не просто так? А с какой-то определенной целью, пока мне непонятной.

— Неверно, Виктор Алексеевич. Связано. Я тебе доверяю.

— Правда? — прищуривается.

— Да.

— И утром твой ответ останется прежним?

— Именно так.

— Окей.

И всё?

Хочется спросить вслух, что значит его странное «Окей», но я так и стою, будто пришибленная, глядя в спину развернувшегося и уходящего в сторону парковки мужчины.

Если можно так выразиться, по мне только что морально несколько раз проехались двенадцатитонным катком. И очень