Между нами химия (СИ) - Рэй Вера

— Мы с Евгением Николаевичем долго думали, как улучшить работу наших преподавательских кадров. Нет, я не считаю, что кто-то из вас работает плохо… Но нет в вас этой тяги, желания преподавать…

Все с интересом ждали, к чему приведет разговор, начатый Дмитрием Алексеевичем. Но дальше продолжил Женя.

— Так вот… Мы решили провести конкурс «Лучший профессор 2020 года». Он продлится несколько месяцев, а результаты будут объявлены 25 декабря, в последний учебный день в этом году…

— Конкурс? Зачем нам нужны какие-то конкурсы. И так целыми днями пашем, заполняем кучу бумаг, на себя времени совсем не хватает! — кто-то начал возникать…

— Во-первых, любые конкурсы нужны, чтобы стимулировать деятельность. Я лично не вижу ничего плохого в подобных конкурсах.

— Евгений Николаевич, а сам Вы участвовать будете? — спросила Ирина Альбертовна, преподаватель фармацевтической химии.

— Я думаю, что это было бы нечестным по отношению к Вам. И если я бы вдруг победил, чисто теоретически, Вы бы стали возникать, что конкурс был нечестным, а его результаты фальсифицированы… — оскалил зубы и мельком глянул на меня. Подмигнул! Надеюсь, никто этого не заметил.

— В таком случае, тоже получается нечестно. Кто-то участвует, много работает… А кто-то…

— Ирина Альбертовна, это не обсуждается. Евгений Николаевич войдет в группу экспертов, оценивающих деятельность профессоров-участников. Я не понимаю, к чему подобные фырканья. Вас ведь никто не заставляет участвовать. Собственную кандидатуру Вы можете выдвинуть добровольно, и не выдвигать — тоже можете. Кстати, совсем забыли сказать. Главный приз — путевка на двоих в Таиланд за счет нашего университета. Мы считаем, это хороший стимул, чтобы идти к победе…

Пфф, путевка. Зато сколько нервов надо потратить, чтобы участвовать в подобном конкурсе. И кому нужна подобная морока? Лично я — пас.

Потом ректор обсудил с нами еще некоторые вопросы, касательно учебного процесса. Нас распустили, а я и думать забыла о каком-то там конкурсе.

— Евгения Марковна, Вы можете зайти ко мне на пару минут. Это важно! — развернулась на голос Кирсанова. Сегодня он выглядит просто роскошно. И откуда он только берет эти идеальные костюмы?

— Конечно, — прошла следом за ним в кабинет. Он уселся за свой рабочий стол и окинул меня взглядом с ног до головы. Мне стало неловко, но было очень приятно…

— Восхитительно выглядишь… Ужасно соскучился за те часы, что мы не виделись. Привык, что ты практически постоянно находишься в поле моего зрения.

— К хорошему быстро привыкают, — улыбнулась. А Женя посмотрел на меня как-то слишком хитро. Протянул какую-то непонятную бумагу.

— Распишись! — текст накрыл ладонью, поэтому я не могла изучить, что написано на бумажном листе.

— Что это?

— Да какая разница, Жень? Разве ты мне не доверяешь? — не хотел убирать свою ручищу. Но не на ту напал! Кольнула тыльную сторону его ладони ноготком, отчего Кирсанов резко убрал ладонь в сторону. — Жень, только не ругайся!

А мои глаза на лоб полезли от того, что я читала…

— Кирсанов, ты совсем уже? Что значит, я подаю заявку на участие в этом дурацком конкурсе? Не хочу я участвовать, лишняя трата нервов и времени. — Смяла рукой лист и злобно посмотрела на Кирсанова.

Он тяжело выдохнул, слегка привстал и уперся своими громадными ладонями в стол. А потом одной рукой начал рыться в своих бумагах и снова что-то вытащил:

— Как знал, что нужно сделать несколько экземпляров. — На этот раз крепко держал в руке документ. Так что, даже если бы я пыталась вырвать бумагу из его рук, у меня этого бы не получилось.

— Кирсанов, зачем тебе это? Чего ты добиваешься?

— Жень, просто ты отличный профессор, я сам в этом убедился, — подмигнул, засранец. — И я хочу, чтобы ты тоже это поняла…Я уверен, ты займешь первое место!

— Ты настолько в меня веришь?

— А разве я могу иначе? — скривилась… Но подумала, а почему бы и нет? Тем более, сама ведь решила менять свою жизнь. А то ведь в последнее время на самом деле сдулась, а еще пару лет назад у меня были такие амбиции.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ладно… Только при одном условии! — Женя улыбнулся и сделал серьезное лицо, мол — внимательно тебя слушаю. — Никаких поблажек! И не обращать внимания на личные симпатии, лады? — Кирсанов прыснул.

— Эх, Золотарева…А я думал отдать свой голос Изольде Константиновне, но раз ты настаиваешь, чтобы не руководствоваться симпатиями, то…

Вот же ж Кирсанов. Прищурила глаза и надула губы.

— Да ладно тебе, Женька… Я уверен, что ты победишь, и это не зависит от того, буду ли я голосовать за тебя. — Протянул мне документ, а я, все еще сомневаясь, подписала его… — Отлично… Ты сейчас домой? — кивнула, все еще изучая бумагу, вчитываясь в каждое слово. Ведь мало ли, что там за подводные камни могут быть. А вдруг где-то мелким шрифтом пишет, что я должна стать рабыней Кирсанова… Шутка. Хотя, зная этого мужчину, от него можно ожидать всего, что угодно. К сожалению, так до конца я ему пока что не научилась доверять.

— Ага, домой…

— Тебя подвезти? — округлила глаза и кажется приоткрыла рот…

— Ты с ума сошел? А если кто-то увидит? Я лучше своим ходом, а то поползут ненужные слухи, которые сейчас мне совершенно ни к чему… — Настроение Жени как-то резко переменилось. Он обошел стол и остановился напротив меня, нависая надо мной.

— Тебе не плевать на слухи? Мне, например, абсолютно все равно, — медленно приближался ко мне, его лицо было на расстоянии нескольких сантиметров от моего… Я уже готовилась к предстоящему поцелую, но у Кирсанова были другие планы. — Пфууу, — подул на меня своим приятным дыханием с ароматом ментола. Стукнула его кулачком в ключицу… — Колючка! — приподнялся, дав тем самым мне возможность увернуться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍-До завтра, Евгений Николаевич! — почувствовала его обжигающий взгляд от губ до пупка.

— Ага, до завтра…

Я вышла из универа, а потом пошла в сторону метро… Может, нужно обсудить наши отношения? Потому что я вообще ничего не понимаю.

Добиралась до дома минут 50. А когда подошла к нужному мне подъезду, заметила знакомую машину, припаркованную чуть поодаль.

Кирсанов высунул свою голову и крикнул так, что если у кого-то в доме было открытое окно, они смогли бы расслышать каждое слово:

— Надеюсь, здесь тебе не страшны слухи? Или мне дождаться ночи, чтобы ты спустилась хоть на пару минут! — за секунду пересекла все расстояние между нами.

— Дурак! — прошипела ему через открытое окно. — Смотри, тетя Аглая уже высунула голову и наблюдает за нами!

— И? — он глянул вверх, не заметив никого. Хотел что-то еще сказать, но не успел. Я чмокнула его в губы, а потом быстренько убежала к своему подъезду… Сердце ужасно стучало!

Если бы Кирсанов решил пойти следом, я бы точно не сопротивлялась. Но он не решил…

***

Так длилось очень долго. Мы сами не понимали, что между нами творится. Смущались в присутствии друг друга. А я особенно краснела, если Женя вдруг решал подмигнуть мне на глазах у кого-то… Но дальше невинных дружеских поцелуев мы так и не доходили…

Вообще, мы реально стали друзьями. Он ежедневно рассказывал о новых проделках Бима, о своей предыдущей работе и много еще о чем… И если бы не эти невинные поцелуи, я бы вообще сомневалась в том, что Кирсанов хоть что-то ко мне испытывает.

А еще… Он ни разу не обсуждал со мной свою личную жизнь. И когда я как-то вскользь шутила о том, что ревную, или что кто-то из профессорш смотрит на Кирсанова влюбленно, он быстренько переводил тему.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Поэтому я начала подозревать, что у Жени кто-то есть… А наши отношения, на самом деле всего лишь дружеские. Это я дура, напридумывала, что Кирсанов в меня влюблен, что будет ждать, сколько потребуется… Но сам он ни разу мне не сказал, что влюблен. Только тогда, когда я лежала в медпункте, он говорил, что его сердце принадлежит мне. Но что только не скажешь, чтобы помочь человеку справиться с трудностями, прийти в себя?