Неангелы (СИ) - Кошкина Татьяна

Кое-что из этого я знала и раньше, но одно дело прочитать все в учебнике, другое – испробовать на себе.

- Именно поэтому многие Целители гибнут, так и не раскрыв свой потенциал, - завершил рассказ Эдгар, - они просто не успевают излечить себя.  Высший уровень для Целителя – забрать человека из рук смерти. У него есть три минуты после её наступления, чтобы вернуть Объект к жизни. Таких случаев известно всего два и все они закончились плачевно для Целителей, восстановиться после такого не под силу никому. Прошу запомнить это прежде, чем мы перейдем к практике.  Заниматься мы будем по отдельности, индивидуальные расписание я скину вам на почту позже.

Я выдохнула, неужели Соня один из двух случаев? Ведь именно поэтому нас хотели познакомить, не так ли? Или я снова слишком много фантазирую? Время покажет.

***

Эдгар оказался замечательным Наставником и прекрасным учителем. Если Кирилл был импульсивен, часто несдержан. Эдгар же вел занятия ровно. Знал, когда похвалить, когда отругать, когда объяснить еще раз. У меня начало получатся. Ни я, ни мой новый Наставник не ожидали больших успехов. На первом же персональном занятии мы открыли все карты.

- Ты – не Целитель по своей сути, ты – Целитель по приказу. Поэтому я не жду особых успехов, но мы сделаем все возможное, чтобы не ударить в грязь лицом, не так ли?

- Да. Я понимаю, сделаю все, что в моих силах. Вы, ребята, мне слишком нравитесь, чтобы оставлять вас умирать.

- Отрадно это слышать, - он ободряюще похлопал меня по плечу своей огромной рукой. Странно, после этого внутри меня потеплело, я впервые почувствовала себя частью команды.

Поразительно, но в обучении Целительству мне каким-то чудом удавалось не отставать от Леры.  Не знаю, в чем причина, возможно, все благодаря тому, что мы с ней в последнее время очень сдружились.  Занятия с Эдгаром, новые знания и возможности занимали большую часть наших мыслей, мы обсуждали учебу часами.  У неё были проблемы с восстановлением организма, у меня с переносом ран. Именно Лера придумала мне подходящий образ мысли:

- Если у тебя не получается полюбить то или иное существо и найти в себе желание помочь, попробуй представить себя на его месте. Как будто это ты сидишь с порезом на руке и ждешь исцеления. Должно помочь.

Сложно поверить, но она оказалась права. На следующий день мне удалось вернуть к жизни свою первую ветку дерева, добиться похвалы от Эдгара и впервые за время пребывания в лагере Ассоциации поверить,  что я не бесполезна.

  Через несколько дней он пригласил меня на псарню, честно признавшись, что хочет воспользоваться тем, что я знаю о Соне.

- Извини, что перенес занятие сюда.  Но с вашим обучением и постоянными отлучками Кирилла я слишком редко бываю здесь. Это для меня невыносимо, - произнес Эдгар, впуская меня внутрь.  Несмотря на холод за окном, внутри было тепло, даже немного жарко. Соня, одетая в легкий сарафан,  сидела на кровати и листала книгу. Нас она встретила теплой улыбкой и удивленным взглядом.

- Соня, знакомься. Это Арина, моя ученица. Мы позанимаемся здесь, если ты не против?

Девушка растерянно кивнула и снова уткнулась в книгу, совершенно потеряв к нам интерес. Взгляд моего учителя никогда не был таким, как сейчас. В нем смешались боль, одиночество и невероятная тоска.

- Она не разговаривает? Что с ней произошло?– шепотом поинтересовалась я, тут же укорив себя за излишнее любопытство.

- После завершения одной страшной миссии она не произнесла ни слова. Иногда мне кажется, что Соня больше не принадлежит этому миру.  Это убивает.

Слезы или мне показалось? Я встряхнула головой, отгоняя это видение. Наверное, показалось. Стоило Эдгару повернуться ко мне, он тут же пришел в себя. Как им с Кириллом удавалось изменяться так быстро?  Нужно взять и по этой специальности пару уроков. Позже.

- Давай забудем про уныние и перейдем к практике.  У меня есть для тебя пациент…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мягкая шерсть.  Холодный, тыкающийся мне в руку черный нос.  Взгляд, полный абсолютного доверия.  Щенок бегал вокруг меня, прихрамывая на заднюю лапу. Я переводила испуганный взгляд с Эдгара на него и обратно.

-  Альма родила без меня, - он кивнул в сторону одной из борзых, - эта травма была получена им при родах, с тех пор он хромает.  Пока я не давал ему имени. Если нам не удастся исправить ситуацию с лапой, мне придется его пристрелить как брак.

Мне словно залепили пощечину. Брак. Я взяла щенка на руки, не понимая, как можно безжалостно убить существо настолько доверяющее тебе.  Малыш принялся слегка покусывать мне палец.  Хотел есть.  Неужели мой учитель сможет выстрелить в него?  Щенок тем временем понял, что кормить его здесь не собираются, и возмущенно запищал.

Я гладила его неестественно изогнутую лапу и пыталась сосредоточиться. Чтобы спасти его, нужно просто взять себя в руки, забрать эту боль и вылечить.  По рассказам Эдгара, принятая на себя боль животного воспринимается человеческим телом не так сильно, как боль другого человека.  Бояться мне было нечего. Легкая боль - ничтожная цена за спасенную жизнь. Немного потерпеть и этот щенок больше не будет браком,  получит шанс, так же, как и я.

Боль пронзила ногу внезапно. Колено подогнулось, и я оказалась на полу, прижимая к себе испуганно болтающего лапками щенка.  Все четыре лапы были абсолютно здоровы.  Мне же предстояло хромать пару дней.

Постепенно, погружаясь в информацию о Целителях, залечивая раны и переживая боль, я сама не заметила, как увлеклась процессом. Едва успев оправиться от того случая со щенком, я вылечила ожог  у Комара. Да, у Леры это получилось бы в разы быстрее, но мне было приятно почувствовать себя нужной, да и Комару помочь. Его жизнь в последнее время была далека от сладкой.  Они с Жанной продолжали ругаться, несколько раз переругивались и с Лерой.  В чем причина последнего я не знала, а подруга отказывалась говорить.  Меж тем моя трудоголическая мантра работала на ура. Заглушить тоску удавалось при помощи учебы, постоянного присутствия подруг и круглосуточной практики.  Жизнь вошла в привычное русло и несла свои воды вперед  со скоростью бушующей горной реки до того злополучного вторника.

***

Последние несколько недель выдались на удивление насыщенными. Я метался между двумя шизофрениками, по совместительству гениальными писателями и моими Объектами,  защитой Арины (в большей степени от паранойи её матери) и общими обязанностями Наставника.  В этом круговороте мне никак не удавалось найти время на индивидуальные занятия с Комаровым.  Если честно, я с удовольствием спихнул бы его кому-нибудь другому.  Да и чему его может научить самый отвратительный Командир из всех, что есть в Ассоциации? Как поддаться эмоциям и завалить задание среднего уровня? Как потерять Целителя?  Как нарушить все возможные правила Ассоциации, влюбившись в курсантку? Ни дать, ни взять, я – пример для подражания.  Будь моя воля, никогда не согласился бы никого учить, но это приказ.  О чем мне в жесткой форме напомнил сегодня утром отец.  Пришлось назначить первое занятие.  К счастью, дом нашей команды был свободен и мне не пришлось тащиться из Старой деревни в Новую.

Ожидая своего ученика, я в очередной раз пытался разобраться в собственных мыслях.  Неотвратимо приближалась еще одна напасть – совместная миссия с Ариной. Осталось всего два дня, но я так и не нашел в себе силы рассказать ей.  Почему медлил? Мне не хотелось снова ломать её только-только вошедшую в русло жизнь. Она старательно занималась с Эдгаром и даже делала успехи, веселилась с Лерой, пила много кофе и всегда вставала с правой ноги.  В общем, была счастлива без меня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Скрип входной двери прервал мои размышления. В комнату, стряхивая с шапки снег,   вошел Комаров.

- Привет! Надеюсь, ты не против занятий в нашем доме, -  я старался быть максимально дружелюбным со своим, о ужас, учеником, - сегодня здесь все равно никого нет, было бы обидно не воспользоваться случаем.  На занятиях можно забыть про субординацию, обращайся ко мне на ты и по имени.