Ошибка профессора - Сандра Бушар

руки на груди, я откинулась на стенку и приготовилась к долгому путешествию. – А вы ведь профессор… Ай-яй-яй!

– Кого он поразит, лапочка? – Шлефов игриво заиграл бровями, включая на полную свое очарование. В лифте резко стало нечем дышать. – Тебя что ли?

Поездка действительно была долгой. Никто из нас не говорил о моем побеге и чемоданчике. Никто не обсуждал, почему так произошло, и почему я снова вернулась в этот дом. Все было монотонно, словно по привычке.

– Спорим, – нависнув надо мной, жадно втягивая кислород, прошептал Шлефов утробно, – я смогу поцеловать тебя без губ? На сто долларов.

Немного подумав, я не смогла придумать варианта исполнения и усмехнулась:

– Спорим!

И он просто жадно впился мне в губы, терзая их своими. Разум тут же стал пьяным, а мозги – вязкими. Остаток пути стерся из памяти. Мужчина отпустил меня, лишь когда двери открылись. Вытерев мои опухшие губы большим пальцем, он довольно оскалился:

– Я проиграл, любовь моя. Но это того стоило!

Вадим Геннадьевич молча зашел в квартиру. А я могла двигаться, лишь отдышавшись и придя в себя. Пока мужчина орудовал на кухне, я переоделась в домашнее. Застала профессора над плитой, с умным видом ковыряющим что-то в сковородке.

– Кажется, вы довели бекон до нервного срыва… – я оценила черные полоски, буквально раскрошившиеся в угли. Но поймав на себе строгий взгляд, поспешно поправила саму себя. – То есть, до золотой корочки, конечно же!..

– То-то же! – передо мной на столик упала сковородка. В нос ударил запах гари. – Это тебе. Романтический ужин.

Я с ужасом оценила сюрприз и аккуратно отставила его в сторону. Шлефов понимающе кивнул. Мол, я бы так же сделал. А после выкинул все содержимое в измельчитель мусора. Ароматы по квартире гуляли убийственные. Все мошки уж точно передохли…

Подперев кулаком лоб, я уставилась на напольный плинтус. Разговор дальше оттягивать было некуда. Внутри откуда-то появилась решимость, окрыленная смелостью, и я тихо прошептала:

– Нам пора все обсудить.

ГЛАВА 15

– Ты права… – он присел напротив, сжал мою руку своими крепкими пальцами и напряженно уставился прямо в глаза. Пытался по эмоциям понять: как далеко стоит заходить. – Я изначально не планировал, чтобы этот брак был фиктивным.

– ЧТО?! – я опешила от такой новости. Растерялась. Шлефов сразу перешел к делу, не размениваясь на лишние фразы. – Но, как же все это…

– Мне было важно заманить тебя в брак, Диана, – на полном серьезе произнес он. Моя челюсть едва об пол не ударилась. – Именно поэтому я включил данный пункт в договор. Где-то глубоко внутри я даже надеялся, что ты проштрафишься. Правда, размах получился более грандиозный, чем в самых смелых фантазиях!

Внутри был полный хаос. Но, на удивление, никакой злости. Может я устала, а может просто оценила смелость Шлефова. Ведь говорить такие вещи открыто, тем более любимому человеку, очень опасно.

– Но зачем был весь этот игнор? – пазлы внутри все равно не сходились. – Ты игнорировал меня! Напрочь!

– Я злился, – ответил он то, что я и так знала. – Очень сильно.

– На меня, – понимающе кивнула, тяжело вздыхая, – что допустила слив фото…

– Нет, – сложив губы в тонкую линию, он нахмурился. – Весь этот брак был большим обманом для тебя. Ловушкой. Я ведь загнал любимого человека в ситуацию без выхода. И это не могло не угнетать. Все должно было быть иначе. И эта пауза… Мне хотелось, чтобы ты привыкла к этой квартире. Не чувствовала натиска. И сама решила: хочешь быть со мной или нет.

Я молчала. В голове Шлефова все складывалось совершенно иначе, чем в моей. Ведь я воспринимала его отстраненность, как ненависть. А он, как свободу… Ох уж эти мужчины! Все у них не как у людей!

– Ты должна понять еще кое-что важное, – снова заговорил Шлефов. – Моя семья владела крупным капиталом. Он перешел мне от отца. Без преподавательской карьеры я проживу финансово, и очень хорошо. Парочка ресторанов, яхт, отель, ночной клуб и магазинчики…. Но… Университет – моя самореализация. То, что делает меня личностью, а не пиявкой к кошельку семьи.

– Получается, – я окончательно запуталась, – репутация профессора Шлефова все же важна?

– Очень, – он напряженно кивнул и снова посмотрел в глаза. Будто пытался что-то прочитать.

Все выглядело так, будто меня медленно подводят к самому важному. Сердце в груди наращивало ритм, а я непроизвольно нервничала все сильнее.

– И? – облизнув пересохшие губы, я желала скорее услышать финал истории.

– И, – поддержал меня Шлефов, набирая полные легкие кислорода, – это не помешало мне влюбиться в тебя с первого взгляда.

Грудь сжалась, перед глазами все помутилось. Никто и когда не говорил мне чего-то подобного! Я смотрела на мужчину, ему прямо в душу и чувствовала, как от нахлынувшего адреналина выступили слезы.

– Я даже не помню нашу первую встречу… – вынуждена была признать я. Первокурсники в первые месяцы знакомятся с толпами преподавателей, студентов.

– А я помню. На тебе был темно-бардовый брючный костюм, светлая шелковая блузка. Волосы с объёмными кудряшками. И глаза… От них невозможно было оторвать взгляд. Такие живые, открытые. Меня как молнией шандарахнуло. Неделю отойти не мог. – Шлефов засмотрелся куда-то в стену и улыбался. А я поверить своим ушам не могла. Неужели это правда? Вдруг по лицу профессора прошла тень. – Я долго не мог понять, почему так на тебе зациклился. Долго придумывал причины. Убеждал, что раздражаешь. Что выскочка. Что больше всех нуждаешься в нравоучениях. Но на самом деле просто боялся.

– Боялся? – моя бровь едва заметно дернулась ко лбу. – Чего же?

– Что все вокруг – каждый студент и преподаватель – увидит, насколько сильно ты мне не безразлична. Насколько сильно особенная.

Не став лгать и выкручиваться, я с тоской вспомнила то время и тихо прошептала себе под нос:

– Это было гадкое время. Худшее…

– Теперь я это понимаю, – теплые руки накрыли мои щеки. Глаза мужчины казались такими потерянными, наполненными безграничной болью. – Будь я в состоянии вернуться в прошлое и все изменить, отдал бы за это все на свете.

– Это невозможно, – я натянула вымученную улыбку. Вышло туго.

– Знала бы ты, что такое любить тебя… – он нежно провел костяшками пальцев по моей щеке. Закрыв глаза, я позволила себе раствориться в моменте. Забывала дышать. Пропускала удары сердца. – Запретный плод. Я приносил твои контрольные домой и любовался почерком. А еще от них пахло тобой: чем-то цветочным, легким и весенним. А потом я приходил на пару и снова делал вид, что мне все равно.

– Но тебе никогда не