Оливия Уэдсли - Горькая услада

Монти остановился у окна, где так часто стояла Сильвия. Ему послышался ее голос: «Фонари похожи на огромные цветы»…

Он резко повернулся, вышел и закрыл за собой дверь.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Сильвия проснулась в Париже, когда поезд остановился на Северном вокзале.

Было прекрасное свежее утро, голубое и прозрачное, какие бывают ранней осенью и обычно предвещают жаркий день.

По дороге к Фернанде Сильвия обдумывала свой план.

У нее было двадцать пять фунтов стерлингов и пятьсот франков. Эти деньги она получила как свадебный подарок от Килдера.

«Поеду сейчас прямо к Фернанде, расскажу ей обо всем откровенно и попрошу помочь мне найти какую-нибудь работу. Мне все равно, где жить, и чем дальше от Англии, тем лучше, — решила Сильвия. — Что-нибудь я ведь сумею получить».

Она как-то особенно ощущала свою свободу и чувствовала необычайный прилив энергии. Монти, Родней, ее отчаяние и терзания, сомнения и слезы — все осталось позади… Теперь она принадлежит себе самой и может устраивать свою жизнь, как хочет… Она свободна от них навсегда, от их любви и ненависти, от их упреков и ласк. Свободна и одинока…

Никто не дал бы ей девятнадцать лет, когда она, расплатившись с шофером у дома Фернанды, быстро взбежала по лестнице.

Она не успела захватить с собой ничего, так как ушла из дома Монти в таком виде, как выходят из своей комнаты, где остался бушующий муж. На ней было легкое пальто и маленькая шляпа.

Фернанда еще не встала, но Манелита, открывшая Сильвии дверь, встретила ее необычайно тепло.

— Только вчера мадам говорила о вас. О, она будет в восторге! Она так тоскует в последнее время, так томится жизнью. Вы, конечно, понимаете…

Сильвия сразу поняла, в чем дело. Она вспомнила юного князя Рамальди и взглянула на рояль: все фотографии князя исчезли.

В двенадцать часов она вошла в комнату Фернанды. Та еще лежала в постели, накинув на плечи серебристого оттенка шаль. На ней было ее изумительное жемчужное ожерелье; глаза и губы — искусно оттенены. Она была необычайно хороша. Когда Сильвия наклонилась к Фернанде, чтобы поцеловать ее, ей казалось, что она целует какой-то волшебно прекрасный, божественно благоухающий цветок.

— Наконец-то! — воскликнула Фернанда таким тоном, словно беспрерывно умоляла Сильвию вернуться, а та неизменно отказывалась.

— Мне нужна ваша помощь! — сказала Сильвия.

— Я сделаю для тебя все, что смогу, — совершенно серьезно ответила Фернанда. Она была искренне рада приезду Сильвии. Ее все время мучили угрызения совести за то, что она отослала тогда девушку. Но что делать? Сильвия была молода и прекрасна и мешала ей.

Теперь уже не было Рамальди, и все стало иным: Сильвия хоть на время избавит ее от гнетущей скуки.

— Расскажи мне все, Бит, — попросила она, откинувшись на шелковые подушки и потягивая холодный кофе. — Все без утайки.

— Я могу сказать только одно, но это самое важное, — задумчиво сказала Сильвия. — Я бросила своего мужа и… осталась без всяких средств к существованию.

— Почему ты это сделала? — спросила Фернанда.

— Я не любила его, — честно призналась Сильвия. — Но я была к нему очень привязана и очень благодарна за все то, что он для меня сделал. Он был так необычайно добр ко мне, что мне стоило только посмотреть на что-нибудь, и он исполнял любое мое желание… Ах, Фернанда, я чувствовала, что поступаю нечестно, когда принимала от него все и ничего не давала взамен…

— Но ведь не из-за этого же ты покинула такого идеального мужа? — перебила ее Фернанда.

— Нет, не из-за этого. — Сильвия на мгновение замолчала, потом, стараясь говорить спокойно, продолжала: — Здесь был замешан третий… Я любила его еще до того, как вышла за Монти, еще когда был жив отец. Я тогда познакомилась с ним и полюбила его, и с тех пор не переставала любить. Потом началась целая цепь мелких, но грустных событий. Он заболел и не мог мне писать. Я принуждена была поехать в Ирландию. Мне было очень трудно жить там, но у меня не было денег, чтобы уехать.

Я была невероятно одинока и потеряла всякую надежду на избавление, как вдруг, совершенно неожиданно, появился Монти, словно ангел-избавитель, в своем «Роллс-Ройсе». Он был так добр ко мне, так великодушен и заботлив. Я вышла за него замуж… Но судьба вновь столкнула меня с тем, другим… К сожалению, было уже поздно. После этого мы виделись несколько раз, и вчера, — подумайте, только вчера, а мне кажется, что прошла уже целая вечность, — меня чуть не убил автомобиль, и Род… и он спас меня и отвез к себе. Это было в первый раз, что мы были с ним наедине со времени моего замужества — это произошло совершенно случайно, — и я, по-видимому, потеряла голову… Но я была безумно счастлива — он целовал меня и говорил о своей любви. Только я не согласилась сделать то, чего хотел Родней — я не могла позволить ему рассказать Монти все и потребовать развода — не могла бросить Монти… Он был таким мягким, внимательным, заботливым… Может быть, все звучит несколько банально, но в обыденной жизни это имеет огромное значение. Не много мужей обладают этими качествами. Мне казалось, что я не смогу уйти от него, обмануть его — я ведь не из тех, кто так легко смотрит на вещи… Я знаю, что о моих родителях много сплетничали и многие осуждали их, но они были честны друг с другом и относились с уважением к самому понятию «брак». Очевидно, такое уважение перешло ко мне по наследству, и вот почему, главным образом, я не могла решиться бросить Монти, опозорить его имя…

— Все это делает тебе честь, — протянула Фернанда. — Но, Бит, дорогая, почему же ты, полная таких высоких мыслей, все же бросила этого нежного и внимательного мужа, этого ангела-избавителя?

Сильвия почувствовала, что была слишком откровенна с Фернандой, и сама на себя сердилась за свою доверчивость. Она покраснела и спокойно ответила:

— Монти видел, как Родней целовал меня…

Фернанда опустила свою прекрасную золотисто-рыжую головку на подушки и громко расхохоталась. Она смеялась до тех пор, пока слезы не выступили у нее на глазах.

— Ах, дорогая, какой неожиданный финал! Прости, ради Бога, что я смеюсь.

Сильвия молчала; она чувствовала себя униженной, и ей хотелось плакать от острой обиды. Стараясь подавить гнев и возмущение, она закурила.

Наконец, успокоившись, Фернанда спросила:

— А с того момента, как этот идеальный муж увидел, что тебя целует кто-то другой, все его необычайные качества исчезли?

— Монти не поверил мне, что между нами ничего не было, — просто ответила Сильвия. — Вот почему я ушла от него… и пришла к вам.