Мэри Берчелл - Такова любовь

Паула испуганно уставилась на нее.

— Ты вовсе не мелочная и не малодушная, — ответила она после минутной паузы, перефразировав слова Гвинет. — Ни один мелочный и малодушный человек не сделал бы того, что ты для меня сделала.

— Сделали бы, дорогая. И уверяю тебя, гораздо раньше меня. А я дотянула до самой последней минуты и тем самым навлекла на тебя столько ненужных бед и разочарований. Все надеялась, вдруг случится чудо и все само собой утрясется.

— Да брось, Гвен! Это и неудивительно. До меня было слишком трудно достучаться. И я совсем не уверена, что решилась бы на подобный поступок, окажись все наоборот. Любой на твоем месте стал бы ждать чуда.

— Но ведь это бессмысленно!

— Такова уж человеческая натура, — с чувством произнесла Паула.

— Ты такая добрая, Паула, ни в чем не винишь меня!

— Винить тебя?! С какой это стати? Да ты совершила геройский поступок, спасла меня от собственной глупости, да еще такой ценой.

— Я не о том. Имею в виду, за то, что я так долго тянула. Я знаю, как тебе больно! Столько планов, столько надежд, казалось, только руку протяни, — и все рухнуло в одночасье, развалилось на мелкие кусочки.

— Д-да. Но лучше уж так, чем разочароваться после того, как все случится, — проявила необычную мудрость Паула. — Кроме того… — Она смущенно замолчала. — То ли я совершенно бесчувственная, то ли это просто шок… но я не могу сказать, что сердце мое разбито. Вот и все. Знаю, девчонки обычно слезами обливаются и рвут на себе волосы, но что толку притворяться? Того Терри, которого я знала, просто не существует. Есть подлец и аферист, о котором я не имела ни малейшего понятия. Жаль, конечно, и даже где-то в глубине души есть небольшое разочарование, однако… — Она снова не закончила мысль, но на этот раз весьма выразительно пожала плечами.

Сердце Гвинет наполнилось любовью. Никогда еще эта девушка не была ей столь близка, как в этот момент. Паула оказалась настолько откровенной, настолько уверенной в том, что не стоит разводить сантименты и притворяться, что сердце ее разбито, что никто бы не смог устоять перед ее открытостью. Для Паулы существовали только голые факты, и она считала глупым перевирать их только ради того, чтобы произвести эффект.

— Не думаю, что ты бесчувственная, Паула, — сказала Гвинет. — Ван прав, ты очень гибкая натура, быстро оправишься. Знаю, противно смотреть, как люди многоопытно улыбаются тебе в ответ и уверяют, что не один, так другой, но это правда. Ты очень красивая девушка, жизнерадостная и не обделена здравым смыслом, так что у тебя будет много друзей.

Паула состроила гримасу:

— Хорошо, что ты сказала это, бальзам на мои душевные раны. Но боюсь, что теперь все мои знакомства ограничатся папиными шахматистами. Больше никаких мужчин в нашем окружении нет, а бедная мамочка будет теперь вдвойне осторожной.

— Ерунда. Мы с Ваном займемся этим вопросом… — Внезапно в горле Гвинет встал комок, и она не смогла выдавить больше ни слова. Какие у нее шансы «заняться» этим вопросом? И как она может говорить «мы с Ваном»? На следующей неделе, завтра, а может, сегодня Ван все узнает. И это будет конец.

Но Гвинет не могла быть уверена даже в том, что она подразумевает под словом «конец». Ее бросало из крайности в крайность: то она думала, что Ван выкинет ее из квартиры вместе с Тоби, то считала, что он проявит благородство и оставит все как есть. И тогда она будет бесцельно скитаться по опустошенному дому, занимаясь обычными делами, но дорогие сердцу мелочи навсегда уйдут из их жизни, потому что Ван разлюбит ее. Она будет бултыхаться в мертвом море, пожиная плоды своих трудов.

Паула молчала. Было очевидно, что она понимала внезапную перемену настроения Гвинет, знала, о чем та думает, но не могла найти слов утешения. И только когда Гвинет конвульсивно содрогнулась, она выдавила из себя:

— Может, это все-таки не произойдет, Гвен. — Но девушка и сама не слишком верила в то, что говорила.

Вскоре после чая Паула ушла, а Ван все так и не появлялся. Гвинет решила воспользоваться передышкой и посидеть с ребенком. И только когда Тоби подошел к ней и положил руки на колени, она сообразила, что ребенок как-то странно смотрит на нее.

— Мама, ты заболела?

Глубокий взволнованный голос задел ее за душу, и она улыбнулась в ответ:

— Нет, милый.

— У тебя голова болит?

— Да нет. Все в порядке, не волнуйся, — заверила она малыша, но он не поверил ей:

— Я так не думаю. Наверное, ты заболела. Ты мало говоришь и совсем не смеешься.

Гвинет снова улыбнулась:

— Я такая скучная? Извини, Тоби.

— Не скучная, мамочка. Грустная. Давай я сяду рядом.

— Иди. — Она подвинулась, и Тоби забрался к ней в кресло.

— Думаю, ты грустишь потому, что папы нет, — решил для себя ребенок.

— Наверное, ты прав. — Гвинет поцеловала его в макушку.

— Он то же самое говорит. Он тоже грустит, когда тебя нет.

— Правда? Он тебе это сам сказал? — Теперь Гвинет улыбалась от всей души. Было так трогательно и забавно, что мужчины разговаривали о ней в ее отсутствие.

— Да. Он говорит, что ты как фея солнца. Когда ты здесь — погода хорошая, а когда тебя нет — идет дождь.

— О, Тоби, неужели он и вправду говорил такое? — Гвинет крепко обняла и прижала к себе мальчишку. — Что я буду делать, если потеряю кого-то из вас?

— Ты нас не потеряешь. Мы назад вернемся. Если я потеряюсь, то надо пойти к полицейскому. Так Бетти говорит, и мне они нравятся, полицейские.

— Да, да, конечно.

— Думаю, и папа пойдет к полицейскому. Только ведь он взрослый и всегда знает, как добраться до дома, правда, мам?

У Гвинет запершило в горле, и она лишь поцеловала сына в ответ. Они немного помолчали. Тоби спокойно лежал в ее объятиях и сонно посапывал.

Она сама уложила сына в тот вечер, и тут позвонил Ван и сообщил, что будет поздно. Тоби тут же проснулся и заявил:

— Лучше мне побыть с тобой.

Гвинет от души расхохоталась:

— Нет, нет, котик. Ложись и спи. Со мной все будет в порядке.

Но он встал, поужинал с ней, а потом еще посидел «десять минуточек».

Уложив его окончательно, Гвинет села у камина и взялась за книгу. Но у нее ничего не вышло, мысли витали где-то далеко, и она никак не могла сосредоточиться.

Какой же Тоби милый, добрый ребенок! Совсем не похож на порочного папашу. Да и на мамашу тоже, если уж на то пошло.

«Да, что-то у нас маловато хороших качеств, нечего передать по наследству, — горько подумала Гвинет. — Хотела бы я стать для него примером. Достойной, храброй и честной. Конечно, здорово, что Паула не считает меня мелочной и малодушной, но все равно, мне бы хотелось быть действительно стоящей!»