Элен Бронте - Леди в зеркале

Когда за Сарой закрылась дверь, Марианна отерла крошечные слезинки, скатившиеся по ее щекам, и сказала, убеждая сама себя:

— У меня ведь нет другого выбора. Она пострадает всего десять дней, а потом вернется ее дорогая мисс Лестер, и все забудется…

Утром, за завтраком, Сара выглядела бледной и больной настолько, что миссис Мэллоу решила пригласить к дочери врача.

— Со мной все в порядке, просто я плохо спала, было слишком душно, — торопливо ответила девушка, уныло кроша сладкую булочку на тарелку с ветчиной.

— Через две-три недели поедем в поместье, мы и так засиделись в городе из-за моих дел с поверенным, и там ты обретешь румяный вид, — заметил мистер Мэллоу, отодвигая от дочери ветчину.

— Действительно, большинство наших знакомых уже уехало, пора и нам отправляться в деревню, — поддержала, как всегда, миссис Мэллоу. — А пока вы можете пойти с Мэриан и Рози в парк.

— Я не хочу гулять! — торопливо пробормотала Сара. — Я лучше посижу на балконе.

— Ну, как тебе будет угодно, — как ни в чем не бывало заметила Марианна. — А мы с Рози, пожалуй, покормим уток в парке.

Бросив на бывшую подругу яростный взгляд, Сара выскочила из комнаты.

— Что это с девочкой? — недоуменно пожала плечами ее мать.

— Возможно, приснился дурной сон. Девицы в ее возрасте очень мнительны, — мистер Мэллоу был, как всегда, хладнокровен и добродушен.

Окончив завтрак, Марианна отослала Рози одеваться на прогулку, а сама поднялась в кабинет мистера Мэллоу, где он проглядывал сегодняшнюю почту.

— Вы о чем-то хотели поговорить со мной, дитя мое? — улыбнулся он Марианне, указывая на кресло напротив своего стола.

— Я вижу, вы разбираете почту, — улыбнулась и она, усаживаясь на предложенное место. — Я думаю, одно письмо случайно обронили, я бы хотела отдать его вам.

Она протянула удивленному мистеру Мэллоу послание, прочитанное ею несколько дней назад. Взглянув на неизящный почерк на верхнем листе, джентльмен вздрогнул и уставился на девушку:

— Откуда у вас мое письмо? И почему оно не запечатано?

— Я прочла. Не могла удержаться, — просто отметила девушка.

Ее самоуверенность могла бы вызвать восхищение, выступай она с таким видом в суде, но сидящий напротив нее мужчина не был расположен восхищаться.

— Как вы посмели прочесть чужое письмо да еще и говорить об этом без угрызений совести? — добряк мгновенно сделался суровым, но его собеседница не собиралась выслушивать нотации.

— Я нашла его на ступеньках и очень сильно захотела узнать, кто это пишет вам так неряшливо. Явно это не мог быть кто-то из светских знакомых! Как выяснилось, мое любопытство было своего рода предчувствием — я узнала много интересного из этого послания.

— Мэриан, вы что, не осознаете всю чудовищность вашего проступка? — он был поражен не меньше, чем накануне — его дочь.

— Думаю, мой проступок не слишком благороден, но и вы не безгрешны, мистер Мэллоу, — заметила девушка, нимало не смущаясь.

— Дитя мое, да вы понимаете, что вы говорите? — бедняга даже не находил слов, чтобы выразить возмущение этим хладнокровным созданием.

— Давайте не будем обсуждать мои слова, сэр. Я пришла не за этим.

— А зачем же? — джентльмен был сбит с толку.

— Во-первых, я принесла вам письмо. Думаю, вам приятно будет узнать об успехах сына, — при этих словах мужчина дернулся, невольно обернувшись в сторону двери. — А во-вторых, мне бы хотелось узнать, как относится ваша супруга к наличию у вас незаконнорожденного отпрыска?

— Это не ваше дело, юная леди! — наконец нашелся мистер Мэллоу, едва сдерживая гнев. — И я бы хотел заметить вам, что после подобного происшествия вам не место у меня в доме.

— Я так не думаю, сэр, — любезно возразила девушка. — Насколько я поняла, ваша жена пребывает в чудесном неведении относительно количества ваших детей, а девочки не подозревают, что у них есть старший брат — будущий доктор Стерн.

Мистер Мэллоу не был неумным человеком и сталкивался в жизни с человеческой подлостью, по этому он быстрее, чем его дочь, разобрался в нам с рениях ловкой гувернантки.

— Полагаю, вам что-то требуется от меня. Что же?

— Деньги, сэр. Разве это не очевидно? — Марианна чуть приподняла брови.

— Для меня — нет. У вас есть все, что вы могли бы пожелать, к тому же замечательный человек вот-вот сделает вам предложение. Что еще необходимо для счастья юной девушке?

— Я бы не хотела обсуждать это, сэр, — Марианна все более неловко чувствовала себя по мере того, как собеседник обретал хладнокровие. — Я останусь здесь, а вы поможете мне решить одну небольшую проблему, измеряемую пятистами фунтами.

Мистер Мэллоу пару минут задумчиво смотрел на девушку: она не была похожа на шантажистку в его представлении — истеричку, выкрикивающую угрозы и нелепые требования. Мисс Лестер была спокойна и терпелива, к тому же явно уверена в правомочности своих требований и отнюдь не считала их чрезмерными.

— Что же, вы получите тысячу фунтов, если подпишете бумагу, в которой пообещаете никогда больше не побеспокоить меня и мою семью, мисс. Мой поверенный, мистер Бринкс, составит требуемую бумагу завтра же.

Это было совсем не то, что требовалось Марианне.

— Я прошу не более пятисот фунтов, сэр. И я хотела бы остаться при своей должности, хотя бы некоторое время, пока мои проблемы не решатся. Если у вас нет желания помочь мне, возможно, миссис Стерн окажется более любящей родительницей, чем вы, и не захочет портить карьеру моему сыну, признав, что мистера Стерна никогда не существовало.

Это помогло — мистер Мэллоу даже привстал, грозно нависнув над упорно не желавшей пугаться девушкой:

— Достаточно, мисс. Вы получите ваши пятьсот фунтов и я даже не буду взывать к вашей совести — навряд ли она у вас имеется. Мне останется только упрекать себя в недальновидности — за вашими внешними достоинствами я не распознал коварную натуру человека без совести и чести. Вероятно, у вас были и другие причины покинуть свой дом, кроме тех, о которых вы нам рассказали.

Марианна молча поклонилась и вышла из комнаты, не желая отвечать на этот последний бессильный укол.

Войдя к себе, она торопливо схватила с кресла индийскую шаль — подарок миссис Мэллоу по случаю возвращения — и поспешно накинула на плечи. Несмотря на весьма жаркий в этом году май, ее трясло в ознобе.

— Боже, боже, это не так легко, как я думала, — бормотала она, кутаясь в шаль.

До сих пор на ее совести хоть и были не вполне благовидные или вполне неблаговидные поступки, она всегда действовала ловко и незаметно для окружающих. Сейчас же она впервые открыто призналась другим людям в преступных умыслах, и ощущения от этого оказались не слишком приятные.