Запрет на любовь - Екатерина Ромеро

непослушная, что мне даже интересно. Видать, ты забыла мои уроки воспитания, но ничего, я тебе напомню. И ружье то самое у меня есть. О да, я хочу поиграть с тобой в охотника снова. А ты будешь моим зайчиком. Маленьким. Беззащитным.

Риччи ходит вокруг меня кругами, точно кот. Доволен, разве что только слюни не пускает. Его глаза опасно сверкают. Это охота на добычу, точнее, на меня.

– Знаешь, Оленька, ты для меня невероятно ценна, потому что ты была последней моей игрушкой. После Рахманов вскорости прикрыл ваш детский дом, потому что мой друг влюбился в одну из вас, в грязную сиротку, представляешь?! Смешно-то как, я, когда узнал, сразу перестал с ним общаться, я не понимал: как можно?! Владлен, как и я, голубых кровей, и тут такое… он даже женился на ней! На этой Ксюше! Это так странно. Владен, конечно, тот еще чудак.

Вспоминаю девочку Ксюшу. Она училась со мной и была в детском доме с малых лет. Боевая, упрямая и свободолюбивая. Она, кажется, тогда сбежала. Ксюша попала к хорошему мужчине, и я рада за нее. Искренне рада.

– Если Владен так поступил, вероятно, у него и правда голубая кровь и очень доброе сердце. В отличие от тебя!

– А ты и правда выросла. Раньше ты боялась мне огрызаться, но ничего, девочка, сейчас будем вспоминать, как надо вести себя с Хозяином.

Сцепляю руки в кулаки. Я знаю, что если упаду, то уже не встану. Если побегу, Риччи догонит и изобьет до полусмерти, а у меня и так куча синяков на теле, я слишком слаба.

Застываю, не знаю, что делать. Чертово дежавю. И так же, как тогда. Я одна со взрослым мужиком, полным власти и беспредела. Я боюсь Риччи, как ни странно, его одного я боюсь больше всех на свете.

– На колени! Я сказал, на колени встала!

А вот и приговор. Для меня, конечно.

Глава 36

Тот самый миг, когда встречаешь лицом к лицу своего заклятого врага. Нет, не того, кто тебе когда-то сломал карандаш или подставил перед учителем, а того, кто тебя саму сломал. Очень легко, перебил по позвоночнику, словно тростинку.

Я на Риччи тогда даже смотреть спокойно не могла, а теперь понимаю, что это просто глупо. Он все равно возьмет то, что хочет и как хочет, и ему плевать абсолютно на то, чего хочу я.Риччи. Мой кошмар, мой ужас, все страхи – это он. Мои шрамы, переломы, боязнь мужчин – тоже его работа. И его друга Сергея Алябьева. Я думала, что забыла, прошло, я просто выросла, но на деле у страхов нет срока годности. И то, чего ты боялась, будучи ребенком, ты боишься точно так же, уже вырастая. Разница только в восприятии.

– Никогда. Я никогда не встану перед тобой на колени снова.

Риччи расплывается в улыбке. Да, он все же постарел. Под глазами пролегли тени, обостряя его черты лица и теперь делая его действительно зловещим зарвавшимся мудаком.

– На колени!

Подходит резко и хватает меня за шею, сжимая до боли, но я лишь головой мотаю.

– Нет! Не буду!

А после я чувствую удар по лицу. Сильный, меня пошатывает, а он ржет. Риччи ловит от этого кайф, ему всегда нравилось пожестче.

– Будешь! Будешь – или, клянусь, то, как я играл с тобой раньше, покажется тебе цветочками, Оля!

Риччи с силой надавливает мне на плечо, но когда я упираюсь, то просто во всей дури толкает на пол. Я все же оказываюсь перед ним на коленях. Как он и хотел.

– Не надо! Не надо!

Но он не слышит, у Риччи уже включился азарт. Чувствую, как разорвалась моя кофта. Он сделал это с легкостью, содрал с меня лифчик.

– Почему ты притворяешься? Ты любишь это, Оленька, любишь, когда с тобой, как с сукой! Вот, видно же, лупят тебя – и тебе нравится!

Риччи видит мои синяки, и он доволен, я вижу, как загораются его глаза. У него нет семьи, я не вижу здесь ни одной фотографии, он живет этим. Как вампир. Питается чужой болью.

– Нет… хватит, прошу!

– Иди сюда. Иди сюда, я сказал!

Расстегивает ремень, хватает меня за волосы, а после во дворе начинают сильно лаять собаки и почему-то скрипят ворота. Так громко, словно их кто-то разрезает болгаркой, а после дверь выбивается. Ее просто сносят с петель, и в дом врываются люди. Много вооруженных людей. Кажется, это все от Риччи, и они все пришли, чтобы смотреть на меня.

Раздаются выстрелы, крики, маты. Я прикрываюсь руками, а после чувствую, как меня кто-то схватил и прижал к себе, быстро вынес из этого дома.

Если честно, я ничего не понимаю, какой-то шок, истерика. Я не понимаю ни кто рядом со мной, ни куда меня везут, что они со мной будут делать. Если это все люди Риччи, то мне уже конец, так зачем мучиться?

***

Когда счет пошел на минуты, терять дальше время было просто нельзя, и нет, Анфису мы не нашли, но нашли Фагота. Он сдал все с потрохами после “общения” с Фари и его братиком Брандо. Нет, я знаю, что в “Прайде” нет ограничений, но то, как Фари умеет пытать – это целое искусство.

Фагот сдал все. И адрес, и покупателя, и я просто пришел в шок, когда узнал, кто, блядь, Олю купил. Это тот самый олигарх. Риччи! Это он, и тогда это был он на приеме, а я не понял. Я не понял, почему Оля так липнет ко мне в тот вечер. А она боялась до чертиков, потому что тогда Риччи был в Эдеме. Она боялась его.

И что сделала Анфиса? Да самое худшее, что только могла. Теперь-то я понял, почему Анфиса свалила: она тупо боялась, что я приду за ней и переломаю ей все кости за то, что она сделала.

Она продалась. За бабки. Слила девочку этому педофилу Риччи, который, конечно же, с удовольствием купил Олю.

Крутой дает своих людей, и мы просто идем на таран. Когда мы вламываемся в этот особняк, я вижу Олю. Она сидит на коленях в разорванной кофте, тогда как этот уебок упивается своей властью над ней.

Сука. Риччи был настолько уверен в своей неприкосновенности, что даже не удосужился обзавестись нормальной охраной. Мы берем его с легкостью, и это тело еще что-то вякает, когда люди Крутого валят его на пол.