Огнев на линии любви - Лина Коваль

в огонь, когда дома не все в порядке, – хуже не придумаешь. Моя голова должна быть свободна от проблем, от этого многое зависит. Если я, вместо того чтобы тушить пожар, буду париться «где ты» и «что с тобой» или… переживать за то, что ты волнуешься за меня, ничего хорошего из этого не выйдет. Одна ошибка может стоить чьей-то жизни…

– Или твоей? – сникаю.

– Со мной все будет хорошо. Если ты мне поможешь.

– Я… постараюсь.

Он с серьезным видом кивает и смотрит мне в глаза, растирая большими пальцами замерзающие щеки.

– Как дела? – спрашивает уже с теплотой в голосе.

Будто мы разобрались и закрыли неприятную тему.

– Я… скучала.

– Я тоже, – накрывает мои губы своими и коротко, с напором целует. – Поехали домой, задницу отморозишь.

Снова взяв сумку, ведет в машину.

Я молча наслаждаюсь тем, как он за мной ухаживает. Включает подогрев сиденья и вытягивает ремень безопасности, зарываясь лицом в мои волосы.

– От меня больницей пахнет, – морщу носик.

– Нет. Счастьем…

Я закатываю глаза от милоты, но потом смотрю на него внимательно. Мысленно собираюсь.

– Что? – вздыхает Антон, постукивая пальцами по рулю. – Наконец-то готова меня выслушать?

– Готова.

– Как бы дать тебе… по жопе.

– Мне нельзя, у меня пессарий, – развожу руками.

– Пессарий у нее…

Отвернувшись к окну, он потирает небритую щеку и снова смотрит на меня.

– Косячная в этот раз «Ямаха» пришла, Есь. Движок клинит, половина деталей неоригинальные. Пришлось скинуть поскорее и выкручиваться с деньгами.

– Как выкручиваться?

– Брать заказы. Много заказов. Две недели из гаража не вылезал. Долг в банк я вернул, но навариться не получилось. Поэтому, чтобы рассчитаться за квартиру, пришлось оформить ипотеку.

Кинув на меня странный взгляд, тяжело вздыхает.

– Пока на двадцать лет, но я обещаю: придумаю что-нибудь и выплачу быстрее, – расстроенно заканчивает свою речь.

Я выдыхаю.

Боялась, у него там что-то серьезное, а это всего лишь деньги.

– Ипотека – это хорошо, Антон. – Расправляю шубу и откидываясь на спинку. – Даже отлично.

– Это еще почему?

– Примета, говорят, добрая. Брак у нас с тобой крепкий будет…

Глава 46. Есения

Мы переплетаем наши пальцы, но возвращаемся домой молча. Каждый в своих мыслях после двухдневной ссоры и состоявшегося разговора.

Я думаю, что, наверное, мало просто в человека влюбиться.

Даже в такого идеального мужчину, как Антон Юрьевич Огнев.

Важно отдать не только свою любовь, но и доверие. Хрупкое, порой уже кем-то поломанное. Поцарапанное в предыдущих отношениях.

Найти в себе силы самолично дать любимому человеку оружие… и каждый день, проведенный вместе, верить, что он никогда им не воспользуется против тебя.

Это сложно.

Доверять страшнее, чем любить.

Но я буду стараться, потому что мне есть ради кого.

Ради моего любимого и наших детей, пол которых я уже знаю и теперь всю дорогу думаю, как бы интереснее сообщить Огневу.

Припарковавшись на стоянке, Антон забирает мои вещи и пакет из супермаркета с заднего сиденья, а я обнимаю свои цветы. Взявшись за руки, идем к нашему подъезду, из которого навстречу выходит Саша.

Совсем не вовремя!..

– Привет, – кивает он Огневу, не обращая никакого внимания на меня.

– Привет.

Тоже отворачиваюсь.

Антон открывает дверь и пропускает меня вперед.

В лифте наши взгляды сталкиваются. Я пытаюсь уловить в его глазах или у себя внутри хотя бы смутно неприятное чувство, но там ничего нет.

Абсолютное равнодушие к Саше Зародышу.

В моей голове миллионы совершенно других, гораздо более важных мыслей. Светлых. Скоро Новый год. Это наш первый праздник вместе, и я хочу елку. Красивую пышную елку с миллионами желтых огоньков на ней. Правда, наверное, я пожалею о своем желании, наматывая гирлянду-росу на ветки. И пусть.

– Все нормально, Есь?

– Конечно. Соскучилась по дому.

– Давай теперь без больниц, Фюрер…

Улыбается по-доброму. Я встаю на носочки и целую жесткие губы. На душе тепло становится.

«Есь», «Фюрер» – как же это прекрасно!..

Дверь квартиры открывается, и на меня нападают два подросших кота. Матерь Божья! Они же абсолютно одинаковые.

– Боже мой, и как вас различать? Вы как близнецы…

Загадочно смотрю на… будущего мужа. Мне, вообще-то, только что предложение сделали!

Скинув обувь, несу банку с «символом любви» на кухню, ставлю цветы в вазу, а затем разбираю больничную сумку. Голова немного трещит, ведь чуть больше недели я провела в закрытом помещении.

Все вокруг кажется одновременно чужим и родным.

Глянув на себя в зеркало, не понимаю, почему, поднявшись до четвертого этажа, Огнев не сбежал по лестнице. Видок у меня – закачаешься. Тусклые волосы, бледная сухая кожа, под глазами синяки.

Быстро привожу себя в порядок с помощью масок и патчей. Уговариваю отражение, что улучшения налицо.

– Ты есть хочешь? – спрашивает Антон, когда я выхожу из душа.

– Не особо.

Мажу взглядом по обнаженной груди и стальному прессу над резинкой домашних шортов.

– Разве что…

– Что?

– Икрой бы перекусила, – скромно отвечаю.

Антон усмехается и, разминая мои плечи, ведет на кухню. Я беру небольшую стеклянную банку с золотистой крышкой и ставлю в центр стола.

Смотрим на нее оба как на чудо.

– Ты ела когда-нибудь? – кивает он.

– Нет… А ты?

– Ни разу!

Посмотрев друг на друга, срываемся. Хохочем оба громко, а потом Антон приносит телефон, и мы смотрим, с чем вообще едят черную икру. Оказывается, можно так же, как и красную, – с хлебом и маслом.

– Хлеб в пакете. Я купил.

– Ага.

Нахожу чек из магазина и округляю глаза.

– Ты сдурел? Шестнадцать тысяч!..

Огнев только ухмыляется.

В общем, икру мы успешно бракуем. Красная кажется намного вкуснее.

Устроившись на кровати вдвоем, обнимаемся. Антон проезжается ладонью по уже большому животу и прикладывается к нему ухом.

– Сейчас будут булькать, – предупреждаю.

Он кивает. Прислушивается поглаживая. Я с ума схожу от счастья, но потом хмурюсь.

– А что с работой, Антон? Что-нибудь решил?

– Договорился с начкаром о повышении, – делится он, целуя низ живота. – Выйду в другую смену, пошли они все на хрен!.. Денег будет больше. У нас же теперь ипотека.

 Я довольно киваю. А еще говорят: кредиты – зло. Человек вот на повышение согласился!..

Вспоминаю, что не рассказала главное…

Откинув назад высохшие после маски волосы, ласково прошу:

– Антош.

– М?

– Заплети меня, пожалуйста.

– Что? Как понять?

– Косу заплети. Умеешь?

– Вообще-то, не умею…

Он пожимает плечами, но не отказывает. Устраивается у изголовья кровати и осторожно перебирает волосы. С моей помощью разделяет их на три части, старается. Что-то там считает, пыхтит. По итогу даже получается.

– Кажется, готово, Фюрер. Не очень, но уж как вышло.

– Спасибо, – беру с тумбочки небольшое зеркало