Бэлла Андре - Будь моей

Пустота словно поглотила его жизнь, пока на модном показе он не встретил Лили, как будто после долгой разлуки, и не поцеловал ее.

Другие дети не желали помочь ему. Осталась только Лили, которая хотела, чтобы он признался в своих чувствах, чтобы выплакал обиду. Она оставалась ему другом и говорила о том, что не может не печалиться. Она к тому времени потеряла обоих родителей, и ей казалось, что это ее обязанность — достучаться до его израненного сердца. Она хотела утешать и выражать свое понимание, и с Люком у нее это получалось. Они так и остались словно брат и сестра.

Но Трэвис воспринял ее участие как вмешательство, которое может стоить ему слишком дорого. Он не хотел выглядеть слабым в чужих глазах. Он не был трусом. Разве она не видела, что он может оставаться сильным? Если бы не он, то что бы произошло с его братом и отцом?

С того дня он исключил Лили из круга своих друзей. Он перестал обращать на нее внимание. Он отвернулся от нее, хотя и видел, что она в нем нуждается. Он вел себя так до тех пор, пока однажды она не оставила свои попытки разговорить его. К тому же она была полной и неуверенной в себе, и это только сыграло на руку сложившимся обстоятельствам. Но она все же оставалась в поле его зрения. Он даже знал, что она пряталась поблизости, когда он целовался с той девочкой на футбольном матче, и теперь знал, что его возбуждение было продиктовано в большей степени ее подглядыванием. Однако он сумел убедить себя, что она ничего не значит в его судьбе.

Но каким-то чудом, очевидно благодаря таланту Джаники-мастерицы, все вернулось на круги своя, и он сумел увидеть причины своего идиотского поведения. Они с Лили наконец были вместе.

Желание сначала зажгло их тела, но теперь настало время для любви.

«Я сделал все правильно, от начала до конца, и это первый раз в моей жизни», — подумал Трэвис.

Он лежал, сжимая Лили в объятиях, и смотрел через большое окно в отеле на луну. Однако он был напуган, да и кто бы чувствовал себя по-другому?

Но надо думать только о сегодняшнем. Завтрашний день наступит в свое время. И пусть Лили будет с ним.

Трэвис улыбнулся и закрыл глаза. Ровное дыхание Лили подействовало на него, словно успокаивающая музыка.

В следующие два дня все было идеально. Они находили настоящие сокровища для дома, который Лили должна была декорировать. Она вела себя уже настолько уверенно, что при покупке взяла инициативу в свои руки. Уличные торговцы помогали им находить дорогу в маленькие города и на удаленные фермы. Между встречами с местными ремесленниками они сворачивали с пути и предавались любовным утехам.

В воскресенье вечером они на своей машине возвращались через деревню, но заметили, что въезд на улицы заблокирован еще у основания холма. Трэвис припарковал машину. Он и Лили вышли, и она указала на большой плакат, натянутый между зданиями.

— О, фестиваль свадеб!

Она захлопала в ладоши.

— Трэвис, это же фестиваль свадеб! Помнишь, нам о нем рассказывал Джузеппе? Как ты думаешь, здесь кто-то действительно женится?

Трэвис пожал плечами и взял Лили за руку.

— Пойдем выясним.

Великолепная музыка заполняла улицы городка. На каждом углу стояли музыканты. Местные жители танцевали у домов, и Трэвис с Лили присоединились к ним. Все вокруг кружились, смеялись и веселились от души. Солнце начинало садиться, и холмы окрасились в благородное золото.

Трэвис почувствовал себя удовлетворенным, как никогда прежде.

— Нам надо остаться здесь навсегда.

Лили вздохнула.

— Разве здесь не рай? Но я бы скучала без Джаники и Люка.

Трэвис напряженно замер. Люк. Джаника. Что они скажут, когда узнают о его романе с Лили? Он закружил ее в танце, чтобы скрыть обуревавшие его в это мгновение эмоции. За последние три дня он уверился в том, что он и Лили будут жить, как в замке, закрытом от посторонних глаз. Но раз даже упоминание имен его брата и сестры Лили привело его в такую панику, то чего же ждать, когда придет время представить Лили своим друзьям и коллегам в качестве его девушки?

«Она моя девушка», — подумал он, и эти слова прозвучали для него откровением. Сотни колокольчиков зазвонили в этот момент, и Трэвис позволил их переливчатой музыке унести прочь его сомнения. Они пробежали вдоль улочек к площади, на которой проводился фестиваль, желая стать свидетелями действа, приготовленного горожанами.

Разноцветные фонари свисали с крыш зданий. Эффект был потрясающим. Казалось, что сотни светлячков парили в воздухе. Трэвис снова поцеловал Лили, пока они направлялись вверх по улице.

Их смех затих, когда им открылось праздничное зрелище. Белые свадебные колокольчики из бумаги перемежались в толпе с фонариками. Женщины в невероятных платьях держали под руку своих кавалеров, одетых в темно-синие фраки.

Все были опьянены любовью, и повсюду лилось рекой вино и подавались фруктовые десерты.

Колокольчики отзвонили, и оркестр подхватил мелодию. Лили и Трэвис вслед за другими парами закружились в танце. Они смеялись и целовались, не обращая внимания на окружающих.

— Я еще ни разу не была так счастлива, — сказала Лили, положив голову Трэвису на плечо. — Я люблю Тоскану, люблю больше всего на свете.

— А я люблю тебя, — ответил он, и его тепло согревало ее кожу.

Они не заметили, когда закончилась музыка. Они прижимались друг к другу, и их сердца бились в унисон. Трэвис вдруг осознал, что они стали объектом всеобщего внимания, потому что все вокруг аплодировали и что-то поощрительно кричали в их сторону.

— Лили, — обратился он к своей возлюбленной.

— Да, — подняв на него взгляд своих голубых глаз, которые могли соперничать со звездами, отозвалась она.

— Я думаю, горожане хотят, чтобы мы обратили на них внимание.

Лили вспыхнула, пряча лицо у Трэвиса на плече.

— Почему они все смотрят на нас?

Но он не успел ответить, потому что женщины схватили Лили за руку и повели в сторону оливковой рощи. Она оглянулась и увидела, что Трэвиса тоже уводят местные мужчины.

— Было бы неплохо хоть что-то знать по-итальянски, — пробормотала она, когда женщины сгрудились вокруг нее.

Однако она не стала сопротивляться, когда они принялись раздевать ее, понимая, что это входит в рамки какого-то ритуала.

— Что вы делаете?

Она не хотела показаться грубой, но все же ей было не по себе. Дни, проведенные с Трэвисом, конечно, открыли ее характер с новой стороны, обнаружив смелость, но все же ей все меньше нравилась перспектива стоять обнаженной среди незнакомых женщин в довольно оживленном месте.

Самая старшая женщина приказала другим замолчать. В ее руках появилось белое платье.