Порочные - Ксения Громова

дело всплывал образ Вани, который был в крови. Хотя я уже и поняла, что кровь-то вовсе и не его. Но факт остается фактом… Ваня многое скрывает от меня. И это не нравилось мне, и даже, можно сказать, не устраивало. Но скандалить я не хотела. Время позднее… Да и не добилась бы я этим ничего. Если Костылев решил ничего мне не рассказывать, то не отступится от своего решения. А меня задевало то, что у него от меня были секреты… Он стал мне дорог. Очень дорог. Знала, что у него тоже были чувства ко мне… Вот только как он собирался и дальше выстраивать со мной отношения, если постоянно молчит?

Минут через двадцать влажное голое тело Вани прижалось ко мне со спины. Мужчина поцеловал меня в плечо и обхватил мой живот руками.

— Не обижайся, Полин, — тихо проговорил он мне в волосы, — но я не хочу вмешивать тебя в то дерьмо, что происходит сейчас в моей жизни.

— Я просто хочу стать ближе к тебе… — отчаянно прошептала я и накрыла его большие ладони своими руками.

— Ты и так находишься близко мне. Ты в моем сердце. Ближе некуда…

Вот оно. Признание от Костылева. Сердце екнуло, а по телу разлилось приятное тепло. Возможно, не стоило так наседать на Ваню. У него сложный и своеобразный характер, и способы его защиты точно такие же. Мне просто нужно научиться принимать этого человека. Понимаю, что это будет трудно, но я буду пытаться. Ради нас. Ради нашей семьи.

Я окончательно переехала к Ване. Не то, чтобы меня кто-то спрашивал…

— Достала жить на две квартиры, — пробурчал Костылев, закидывая мои чемоданы в багажник.

Но после этого изменилось не только мое место жительства, но и сам виновник торжества. Ваня приходил домой очень раздраженным и загруженным. И часто усталым. Я больше в душу к нему не лезла, но все равно переживала за него.

Дни летели за днями, и мы не заметили, как пришло время справлять день рождения Вики.

В тот роковой день малышка много улыбалась и даже не отталкивала. Мы с Ваней заранее договорились, что этот праздник мы проведем всей семьей, чтобы девочка не чувствовала себя брошенной, ведь папа реже стал проводить время со своей малышкой.

Я сидела в кресле и наблюдала, как Ваня водился с дочкой, и все больше и больше влюблялась в этого невероятного человека. Они смеялись, то и дело обнимали друг друга. Но их идиллия была разрушена реальностью, а точнее одним телефонным звонком.

Я сразу поняла, что разговор не принес хороших новостей. И оказалась права.

— Мой клуб подожгли, — Ваня поднялся с пола, — я должен ехать.

Мне оставалось только кивнуть. Не хотела его отпускать. Сердце чувствовало беду, но разве бы Костылев послушал меня? Конечно, нет…

Громкий хлопок.

Вот… Он ушел.

Вика стояла в коридоре и смотрела на дверь. Ее нижняя губка дрожала. А мое сердце разрывалось. Было так жаль бедную малышку…

Присела на пол и тихо позвала ее.

— Вика, иди ко мне, — а затем вырвалось то, что удивило меня саму, — иди к маме…

Я боялась, что девочка опять проигнорирует меня, но она побежала прямо в мои объятья. Прижала к себе маленькое тельце и вдохнула ее сладкий запах.

— Не плачь… — вытерла ее слезки и поцеловала в розовую щечку. — Хочешь, сходим погулять?

Она быстро согласилась, а я даже не подозревала, что как только мы выйдем за порог дома, то окажемся в большой опасности.

29

Вика сжимала мою ладонь и быстро шагала по тропинке. Иногда ее внимание что-то привлекало, и девчушка щебетала весело себе под нос. Я поддакивала ей, соглашалась и смеялась, хотя и не всегда понимала, что именно говорила малышка.

— Смотли! — в очередной раз воскликнула Виктория, когда мы проходили мимо витрин детского магазина.

— Зайдем? — спросила я, и девочка кивнула. Мы провели там больше часа, и я была рада этому. Хоть как-то отвлекалась от мыслей о Ване. Он ни звонил, ни писал. А я очень переживала, все порывалась самой позвонить ему. Но ему было не до нас.

Сегодня был Викин день. Мне хотелось порадовать ее, сделать хоть чуточку счастливее. Мы купили самую большую куклу с голубыми глазами. Малышка была в восторге, а мое сердце и душа пели. Я уже представляла, как через год буду проводить время со своим малышом. Он уже будет побольшенький и все будет понимать.

— Теперь куда? — спросила, когда мы вышли из магазина. Вика пожала плечиками. Решила, что мы пойдем во двор дома, где живем. И вот тогда я это почувствовала. Чужой злой взгляд. Незаметно оглянулась, но никого подозрительного не заметила. Каждый шел по своим делам, и никто не обращал на нас внимания. Значит, просто показалось. Но на всякий случай достала телефон поближе. Надо будет позвонить Андрею.

А потом мир взорвался, и начался кошмар. Сначала я просто не понимала, что происходит. Кто-то дернул меня за рукав, а Вику схватили и тут же закрыли ей рот, поскольку девочка испугалась и стала кричать.

— Вика! — я рванула к ней, мне было так страшно за нее, так страшно. Мне хотелось вырвать ее из рук ублюдка, прижать к себе и никогда-никогда не отпускать. Она же совсем крошечная, она такая маленькая и беззащитная. Но я ничего не смогла. Одной рукой обхватила свой живот. Мой малыш. Боже, лишь бы мои дети не пострадали! А потом мне нажали на шею, и я провалилась в темноту.

Я сидела на стуле. Тело затекло, все мышцы ломило. Во рту был кляп, а руки были связаны за спиной. Боже, где я? Где Вика? Я ничего не слышала. Ничего не видела. На глазах была повязка. Дернулась, пытаясь освободиться, но меня связали очень крепко.

Ледяной страх сжал мое сердце, но я приказала себе держать себя в руках. Если я позволю панике и ужасу накрыть себя с головой, то ничем хорошим это не закончится. Старалась дышать глубоко, старалась успокоиться. Но получалось плохо. Я очень переживала за Вику. Где она? Ее не было слышно. А еще я боялась за своего ребенка. Не навредили ли ему?

Не плачь. Не плачь. Не плачь.

Ваня нас найдет. Спасет. И все будет хорошо.

Но зачем нас похитили? За что? И, от этой мысли моя душа ушла в пятки, связано ли это с тем, что Ваня пришел в ту ночь в крови и пожаром?

Костылев, ну ты и гад…

Неожиданно в тишине раздались тяжелые