Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая - Ульяна Николаевна Романова

И принимаешь ее всю целиком, такую, как есть, без желания что-то поменять.

Ну и что, что она мои нервы мотала так, словно вязала себе из них свитер? Не специально же.

Я видел, как она старалась следовать правилам. Сидела дома, гуляла только с Варькой и Касом. Талант у нее просто такой — находить потерянное. Жезл регулировщика, образованного бомжа в парке, сбежавшего «покойника»…

Я медленно пошел в сторону ее дома, встал у подъезда и ждал, пока Тыковка моя спустится.

Как студент, блин!

А когда она вышла, я немного обалдел. Открыл рот и забыл закрыть. На Хиросиме было ярко-желтое платье, каблуки, а чтобы не замерзнуть, она накинула кожаную куртку.

И судя по тому, что лицо стало еще ярче, она сделала макияж, став настолько заметной, что ее из космоса было видно.

Длинные рыжие волосы рассыпались по плечам крупными волнами, а я, кажется, ушел в аут. И почему-то вспомнил ее наряд для ролевых игр с хвостиком, который украл Кас.

— Привет, — явно наслаждаясь моей реакцией, пропела Хиросима.

Я умудрился кивнуть. На большее сил не хватило.

— Какие планы? — кокетливо продолжала интересоваться она.

— А-а-у-ы-м, — многозначительно ответил я, а она засмеялась.

Заливисто, заразительно.

— Нравится платье? — Хиросима, как истинная девочка, подхватила края подола и покрутилась на месте.

— Очень, — выдохнул я, — и платье, и ты, и… Я соскучился.

— Не здесь, — строго начала она, — папа может в окно подсматривать.

— Тогда пойдем? — предложил я, протягивая ей руку.

Серафима вложила ладонь в мою, а я повел ее подальше от окон, в которые мог подглядывать ее папа.

— Расскажи, как вчера все прошло? — с горящими от любопытства глазами поинтересовалась Хиросима.

Я пытался вспомнить, что было вчера. Но для начала было бы неплохо вспомнить свое имя, ибо помнил я только то, что очень хотел ее поцеловать.

— Леша, тебе плохо? — заботливо спросила она. — Ты точно ночью спал? Или опять работал? Или…

Я молча притянул ее к себе и наконец сделал то, что хотел — попробовал ее губы на вкус.

А Хиросима тихонько застонала, обхватила мою шею ладонями и так ответила, что я в пространстве потерялся и думал только о том, как сегодня выжить.

Я не был уверен, что она готова. Мы слишком мало времени провели вместе. А торопить или настаивать я считал ниже своего достоинства.

Игнорируя боль в определенных частях тела и головокружение, я все-таки отодрал себя от нее. С трудом сориентировался в пространстве и понял, что моя машина совсем недалеко.

Хиросиму тоже вело. Она тяжело дышала и опиралась всем телом на меня, уткнувшись носом мне в плечо.

— Поедем в кино? — спросил я первое, что пришло в голову.

— Еще восьми утра нет, — фыркнула она.

— Тогда в кафе?

— Все закрыто, но, кажется, кофейня у парка работает, — прыснула она.

— Прости, я так соскучился, что написал тебе сразу же, как проснулся, и не подумал, как организовать досуг. Тогда решусь пригласить тебя ко мне на кофе, обещаю не приставать, — быстро добавил я, — а после кофе выгуляем твой замечательный наряд куда-нибудь.

— Тебе правда нравится? — с замиранием спросила она.

— Очень. И я хочу, чтобы все знали, что самая яркая и красивая девушка в городе моя. Ну что, пойдем на кофе? Каса и Бегемота Вареник в деревню увезла.

— Я знаю, я ей вчера звонила. Пойдем на кофе, я не успела позавтракать, — доверительно призналась она.

— Значит, с меня еще и завтрак, — решил я, — это же из-за меня ты не поела.

Я снова взял ее за руку и повел в сторону своего дома.

— Ты умеешь готовить? — удивилась Серафима.

— Что-нибудь придумаю, — решительно пообещал я.

— Тогда давай так: завтрак с меня, а с тебя кофе, а потом пойдем гулять, — очаровательно улыбаясь, предложила Тыковка.

— По рукам, — кивнул я.

Глава 38

Алексей

Хиросима так органично вписалась в мою жизнь и мою квартиру, что я всерьез подумывал вообще ее отсюда не выпускать. Забрать к себе и сразу жениться. Прямо сегодня.

Она осторожно сняла обувь и поставила ее на полку в прихожей, пока я мысленно уже прикидывал, где мне взять дополнительную работу и как заработать на собственную квартиру.

Меня, конечно, отсюда никто не выгонит, но и наглеть не стоит. Все-таки это приданое Вареника. К слову, идею бабушке подал я, когда она решила переехать наслаждаться пенсией в деревню. Девушке нужны свои квадратные метры, а я мужчина и смогу заработать. Одну уже купил, нужно всего лишь подвиг повторить.

— Что у тебя есть в холодильнике? — выдернула меня из размышлений Хиросима. — Опер Леха, ты о чем думаешь?

— Почему я опер Леха? — заинтересовался я.

— Ну ты же опер, — взмахнула руками Тыковка, — просто сначала ты представился как просто Леха, я привыкла, а потом узнала, что ты опер, и как-то поменялось одна на другое.

— Предлагаю снова поменять — на «любимого Леху», — с улыбкой предложил я.

Серафима опустила глаза и залилась краской.

— У тебя веснушки такие яркие, — не удержался я.

Подошел и взял ее за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть мне в глаза.

— Ну яркие, ну есть, стыдно смеяться над тем, что природа дала, — бубнила Серафима, не отводя завороженного взгляда.

Я закрыл ей ротик большим пальцем и хрипло сообщил:

— Я бы каждую поцеловал.

Ее и без того огромные глаза стали в пол-лица, пока я наклонялся и начинал медленно целовать ее веснушки. В висок, несколько раз в одну щеку, поцеловал подбородок, переместился на другую щеку и…

Я потерял счет времени, зацеловывая ее. Забыл обо всем, считая веснушки на ее лице. А Серафима, как маленький котенок, ластилась ко мне, подставляя лицо под ласку, и дышала хаотично, со свистом. Она прикрыла глаза, позволяя мне делать то, что я хотел. Она смяла в ладошках мою футболку и не шевелилась.

А когда я немного отстранился, с закрытыми глазами уточнила:

— Все?

— Последняя нецелованная. На губе.

Я отцепил ее руки от ткани, закинул себе на плечи и поцеловал. Медленно, смакуя каждое движение. И она сразу же ответила. Уже имея крохотный опыт, она меня почти на колени поставила. Хоть пожарных вызывай, чтобы из брандспойта охладили.

У меня внутри смешалась невыразимая, щемящая нежность и ураган желания. Желания немедленно сделать ее своей, залюбить, затискать и вознести ее на вершину наслаждения. Сделать так, чтобы ей стало хорошо, чтобы одним целым стать, чтобы моя и больше ничья.

Но пришлось свои собственнические замашки немного поумерить, я же обещал не приставать, а сам не сдержался.