Измена. Жизнь заново - Кира Фарди

ты делаешь, – кричит его брат. – Ты хочешь увести у мужа замужнюю женщину?

– Приехали! А вот и вороны налетели, – шутит Влад, но лицо мгновенно становится серьезным. – Ты сейчас о чем говоришь?

– Как о чем? Ты новости вообще читаешь? Загляни в поисковую строку, балбес!

Пока Влад ищет статью, я жму дрожащим пальцем на кнопку пульта, но на экране гремит музыка, диктор рассказывает о какой-то светской тусовке. Я судорожно вздыхаю, не хотелось бы, чтобы дочь или ее подружки увидели меня в светской хронике, а новости в интернете они не читают.

– Олег, не вопи! – спокойно останавливает брата Влад. – Новость настолько маленькая, что мелькнула и пропала.

– Те, кому надо, увидели, – злится Олег. – Завтра поползут слухи.

– Да мне плевать, – мажор усмехается. – Или ты думаешь что из-за моих встреч перестанут покупать наши квартиры? Да простым обывателям нет никакого дела до нас.

– Тебя не волнует репутация семьи?

– А какое отношение к репутации семьи имеют мои отношения? Мы не в средневековье живём. Дина – почти разведённая женщина, а значит, свободная. Не из-за меня разлад в ее семье.

– Вот именно, почти! Тебе молодых баб не хватает? Та же Виолетта Миронова по тебе сохнет.

– Эта жертва пластической хирургии? Нет уж, увольте, я за естество!

Я стою, слушаю разговор братьев, и сознание тонет в ужасе. Что я делаю? Зачем? Чувство вины опять захлестывает меня с головой. Я разворачиваюсь к двери, вылетаю из номера и мчусь по коридору, ничего не видя от слез.

Влад догоняет, дергает на себя, прижимает к груди.

– Я тебя никуда не отпущу.

– Влад, мне нужно время, чтобы все обдумать.

– Вот и обдумаем вместе. Я вызываю такси.

– Новость могла узнать свекровь, созвониться с твоими родителями.

И почему я такая недальновидная? От злости на себя хочется кричать.

– И что с того? Мой братец уже наверняка опередил Аллу Борисовну. Да и муж твой никак не жертва обстоятельств, а самый что ни на есть активный участник процесса.

Но я все равно казню себя. Мысль, что своим представлением я сделала только хуже тем людям, которыми дорожу, почище сверла буравит мозги. Доигралась, дура! Хотела разозлить Глеба? Разозлила, но лес рубят – щепки летят, а в нас прямиком полетели целые стволы.

В вестибюле отеля я останавливаю Влада.

– Прости, я не хочу сделать еще хуже. Не провожай меня до дома.

И Влад не настаивает. То ли не хочет прижимать окончательно меня к стене, то ли просто дает возможность прийти в себя. Я вызываю такси, он помогает мне сесть и стоит у входа, пока машина делает круг, разворачиваясь.

Дома я вытаскиваю на середину комнаты мольберт и погружаюсь в работу. Только она помогает мне держаться сегодня на плаву. Несколько дней проходит спокойно. Один плюс скандал все же принес: исчезла слежка. Глеб, видимо, решил не тратить впустую деньги.

Но и соглашение он не подписал тоже. Мы с ним вернулись к исходной точке.

Зато свекровь новости увидела, наверняка обсудила с подругами и позвонила мне.

– Дина, чего ты добиваешься?

– Я хочу развод и вашу квартиру. Все! И мы разойдемся, как в море корабли.

– Какая банальщина!

Я так и вижу: как она кривит губы, говоря это.

– А я для вас всегда банальной была.

– Не начинай!

– Это вы начали, сами же мне позвонили. Поговорите с сыном, пусть подпишет досудебное соглашение. Я не претендую на ваши вещи, пусть все останется Глебу и дочери.

– Ты ведешь себя оскорбительно для семьи, уже пошли разговоры, что моя невестка – шлюха.

Меня мгновенно бросает в жар, я просто немею от злых слов свекрови.

– Я шлюха? А что тогда говорить о вашем сыне, у которого вторая семья на стороне?

– Мужчины полигамны.

– Вы его еще и оправдываете? Да кто вы после этого? – я захлебываюсь эмоциями и словами. – Не хочет подписывать, ну и черт с ним! Встретимся в суде. И я постараюсь, чтобы грязные подробности развода известного издателя узнали все журналисты.

Я сбрасываю звонок, а потом и вовсе отключаю телефон. Меня трясет так сильно, что не могу налить воду в стакан, забрызгиваю весь стол.

На утро на пороге квартиры показывается Симка.

– Ты сошла с ума? – орет она и трясет мобильником. – Разве можно так?

– Что? В чем я опять провинилась? – под жесткой атакой отступаю в глубину прихожей.

– Я всю ночь не спала, не могла дозвониться тебе, набрала Глеба, он пьяный вдрабадан. Я дозвонилась до Аллы Борисовны, она тебя чуть ли не матами покрыла.

Симка вдруг всхлипывает, я трогаю ее за плечо, а потом крепко обнимаю.

– Прости, не думала, что так все будет сложно.

– Динка, ты дура! – вопит Симка, как только я рассказываю ей об этом разговоре. Мы пьем в кухне кофе, я разглядываю рисунок на обоях и едва подавляю желание сорвать их со стены, чтобы избавиться даже от духа прошлой жизни. – Да я бы с Глеба все до нитки содрала, наняла бы лучших адвокатов, а ты только квартиру просишь.

– Я устала. Ничего не хочу, – потухшим голосом отвечаю подруге. – Во мне нет боевого духа ни грамма, а если и появляется, то моя борьба оборачивается еще большими проблемами. Да и деньги нужно поберечь.

– Зато у Влада есть и средства, и возможности.

– Сим, ты себя слышишь? – чувствую, еще пара ее слов, и заведусь снова. – Я пытаюсь слезть с шеи мужа, а ты меня пересаживаешь на шею Влада.

– Динь, у нас с тобой разговор вертится по кругу.

– Сим, хорошо давать советы со стороны, а ты поварись в моем котле.

– Нет уж, в твой мне не надо. Наоборот, глядя на то, как ты мучишься, я вообще замуж не хочу.

Я вскакиваю, сердито бросаю чашку в раковину, она жалобно звякает и разваливается на две части. Только сейчас замечаю, что разбила любимую чашку свекрови. Яростно хватаю осколки и швыряю их в мусорное ведро, а заодно туда же летит губка для посуды, тряпка для стола и все полотенца.

– Эй, – вскакивает и Симка. – Ты что творишь? Не надо так, Динь. Прости меня.

Я ее отталкиваю, но тут же жалею об этом: так недолго потерять единственную подругу. Зло смахиваю с глаз слезы, готовые вот-вот пролиться, и собираюсь на работу.

Влад в последние дни мрачнее тучи. Я боюсь даже смотреть в его глаза. Чудится, что он уже не рад, что связался со мной. Да и сотрудники поглядывают косо и шепчутся по углам.

Я стараюсь не отрывать взгляда от экрана графического планшета, работе на котором