Пари на развод - Рина Беж

хоть раз в «Маленького принца». Да и в другие агентства как-то уже не хочется.

– Что случилось? Ты нервничаешь, – замечает негромко Олеся, успевшая, пока я общался по сотовому, убрать со стола посуду и обновить мне кофе.

– В фитнес-центре на Садовой меняли трубы отопления. В общем, одна из заглушек вылетела, и кипятком обварило рабочего. Руки, грудь, живот. Отец сейчас поехал в клинику, чтобы узнать все наверняка, а мне надо ехать на место аварии, смотреть записи и решать вопросы уже там.

– Какой кошмар.

Олеся обхватывает себя за плечи, будто старается закрыться от плохих известий, а я еле сдерживаюсь, чтобы не подойти и не обнять ее. Настолько в этот момент она выглядит беззащитной и переживающей.

Но, пипец, как же боюсь ее напугать. Синяки, оставленные уродом-пока-ее-мужем, до сих пор стоят перед глазами.

– Лесь, не волнуйся, справимся. Я тебе спасибо хочу сказать за все, что вы с Лексом для нас с Ваньком сделали. И за беспокойство, которое вы из-за нас пережили. Мы вам реально очень благодарны и…

– Ты что, собираешься Ванюшу с собой тащить? – перебивает она, не дослушав, вместо того, чтобы просто кивнуть, мол, окей, благодарность принимается.

– Ну да, – пожимаю плечом.

А какие варианты?

Уж лучше с собой, чем еще раз рисковать, нанимая не пойми где не пойми кого.

– Нет уж, пусть он у нас остается. Тем более, Марго сейчас Машуню и Павла привезет. Вчетвером детям будет весело, а ты спокойно разрулишь свои дела. Потом вернешься.

Кирова смотрит на меня с таким упрямством во взгляде, будто начни я возражать, и она мало того, что сотню аргументов «за» приведет, так еще и по лбу стукнет, если я ее доведу несогласием.

Звонок в дверь обрывает так и не начавшийся спор. Заодно привлекает в коридор Ваньку с Алексеем. Все вчетвером мы встречаем семейство Назаровых. Знакомимся.

И пока женщины, Олеся и Марго, переглядываясь, раздевают двух новоприбывших детей, я пожимаю руку Олегу. С ним мы встречались ранее. Пересекались около года назад на форуме инноваций, где его фирма презентовала коллаборативных роботов, поставкой и настройкой которых занимается. Я напоминаю, он подтверждает.

Олег и Маргарита долго не задерживаются, предупреждают, что опаздывают, обещают к вечеру вернуться за отпрысками, и, оставив пару пакетов со сменной одеждой, исчезают за дверью.

Я же сосредотачиваюсь на хозяйке квартиры.

Дети дружненько утекают в комнату Алексея. И мы остаемся наедине.

– Олесь, Иван точно не помешает? – уточняю еще раз, ставя телефон на беззвучный, потому что он начинает разрываться от входящих.

– Точно, Ром, поезжай, – отвечает серьезно. – Я умею ладить с детьми, а твой – вообще парень мировой.

Улыбается, запрокидывая голову, чтобы смотреть мне в глаза. Когда мы стоим рядышком, а она еще и босиком, то кажется совсем маленькой.

– Спасибо, ты – мой ангел-спаситель, – сиплю, сокращая между нами расстояние до минимума, наклоняюсь и целую ее в щеку, едва-едва задевая краешек манящих губ.

Кажется, еще секунда рядом, и сцапаю ее в свои загребущие лапы, забью и на звонки, и на дела, и на детей, смеющихся за стенкой. И гори все синем пламенем!

Очуметь, вот это меня накрывает.

А мой личный магнит смотрит из-под длинных ресниц, переминается с ноги на ногу и мило краснеет.

Глава 25

ОЛЕСЯ

Алексею четырнадцать.

Павлуше восемь.

Крестнице Машуне четыре.

Ванюшке через пару месяцев три.

Чувствую себя матерью-героиней и нянькой в разновозрастной группе продленного дня одновременно… улыбаюсь.

Трескотня, смех, разноголосые «Почему?» и «А мне?», хаотичные перемещения по квартире: попить, пописать, помыть ручки, взять печеньку…

Смотрю на всех, таких разных, но одинаково милых, и кайфую. Никакого дискомфорта, никакого нервного перенапряжения от многозадачности, создаваемой потребностями стайки детей.

Мне хорошо. И ненапряжно.

Естественно, сильно помогает родное сердце. Когда мелкой троице гостей надоедает играть в неразобранную вчера железную дорогу, как позже надоедает и рисовать, и строить пирамиды, и смотреть бесконечные мультфильмы по детскому каналу, Алешка приходит на помощь и берет в оборот Назарова-младшего.

– Ма, мы с Пашкой до магазина прогуляемся. За хлебом, молоком и йогуртами, – перечисляет, закидывая руку тому на плечо. – Нам же много всего нужно, а одному мне четыре пакета за раз не унести.

– А вдвоем справитесь? – уточняю на всякий случай, держа перед собой коробку, в которую Маша и Ваня, устроив соревнования на скорость, собирают раскиданные по полу фломастеры.

– Конечно, – подмигивает мой хитрец, – смотри, какой Паха уже взрослый стал.

«Взрослый», недавно преодолевший метровый рубеж и перешагнувший в категорию «метр с кепкой», важно задирает курносый нос. От похвалы старшего товарища его только что не плющит. Еще бы, Алешка для него – авторитет!

– Унесу, тёть Олесь, я сильный, – заверяет сын Марго, напыжившись и сжав кулачок, чтобы продемонстрировать худенький бицепс.

Улыбаюсь, одобрительно киваю и отпускаю старших детей с легким сердцем. Знаю, Лекс будет аккуратен и за всем проследит.

Затем переключаюсь на малышей и зову их на кухню. Сначала кормлю супом, разлив его по заранее приготовленным небьющимся тарелкам с яркими рисунками, а после приучаю обоих к чистоте. Набрав в таз теплой воды и выдав каждому по мыльной губке, учу мыть посуду.

И пусть от моей идеи тарелки блеском не сияют, стол и пол утопают в лужах, а одежда тружеников мокрее мокрого, зато я достигаю поставленной цели – крохи счастливы до безобразия, а еще вымотаны по максимуму. В итоге на дневной сон укладываются за десять минут. Даже сказку читать не приходится.

Когда приезжают Марго с Олегом, а практически следом Роман, часы показывают начало пятого.

– Мы не сговаривались, – усмехаются Назаровы, вываливая на стол кучу всякой всячины для детей, начиная с детских творожков, молочных коктейлей и фруктов и заканчивая пиццами, наггетсами и картошкой фри.

– Это точно, – подтверждает Зотов и, уточнив «рыба» или «мясо», куда-то звонит и делает огромный заказ.

Я же раскрываю рот, чтобы заверить, что продуктов в доме достаточно, и мне несложно что-нибудь приготовить, и тут же закрываю.

– Еще не хватало, – обрубает Роман. – Ты