Волны любви. Маленькие семейные истории - Диана Вран

когда-нибудь при личной встрече расскажешь ей, и вы вместе посмеетесь. Дедушка, возможно, пошутил.

— Я, вообще-то, точно также думал. А если вдруг дедушка будет спрашивать, скажу, что бабушка ему отказала. Да?

— Да-да, ты же у нас мастер всех водить за нос, дорогой ты мой чертенок. Ах…, извини, Хенри, ты же теперь взрослый. Дорогой ты мой черт!

Пироги с рыбой

Бабушка умерла, когда мне оставалось доучиться в выпускном классе гимназии несколько дней. Я объявил отцу окончательное решение поступать в Бауманку, о чем мечтал ещё в Ольгино, перебирая свои сокровища под старой грушей. Отец надеялся, что с возрастом я изменю своей мечте. Сам он получил инженерное образование в Штутгартском техническом университете и неоднократно пытался склонить меня на тот же путь. Мы уже несколько лет жили в Штутгарте. В годовщину окончания университета отец непременно брал меня с собой на встречу с двумя своими однокурсниками, которые работали там преподавателями. Думаю, это был хитрый агитационный ход. Но я был упрям и сентиментален. А кроме того, букавство во мне было неискоренимо. Меня манили московские улицы и дворы, где прошло мое детство, старший брат, Артем, яркими красками расписывающий по телефону первый год своего студенческого бытия, мамина могила, бабушка, ну и много ещё что. В общем, у нас были забронированы билеты на самолёт на 29 июня, когда позвонил брат и сказал, что бабушка умерла.

Когда я был маленьким, она казалась мне очень старой и я боялся, что однажды выйду утром из своей комнаты, а она лежит на диване мертвая, вытянув ноги и сложив на груди руки, точь-в-точь как перед мебельным мастером когда-то. Поэтому когда Вовка сообщил печальную весть, я от неожиданности ляпнул: «На диване?». Нет, не на диване, в больнице. Бабушка звонила мне за неделю до этого. Мне показалось, что она в хорошем настроении, мы смеялись, подшучивали друг над другом. А в конце разговора, как это случалось с ней постоянно, резко сменила тон.

— Сынок, я написала завещание и оставляю тебе квартиру и дачу. Буду рада, если тебе это когда-нибудь пригодится.

Я сразу расстроился. Она, почувствовав это, попыталась меня утешить.

— Не переживай. Ты принес в мою жизнь много счастья, появившись однажды в моей квартире. Я замолвлю за тебя словечко на небесах, и у тебя все будет хорошо.

Известие о бабушкиной смерти потрясло. Я совершенно растерялся. Не знал, что делать. Ведь нужно ехать на похороны. Эту неделю я был дома один. Отец в командировке. Лина поехала с инспекцией по своим автомастерским перед от'ездом в очередную экспедицию и возвращалась только завтра. Опять же на руках билеты на самолёт на двадцать девятое число.

Брат, выслушав мои растрёпанные мысли, сказал:

— Не переживай. Что ты мертвецов не видел? Пусть бабушка останется у тебя в памяти живой и громогласной, а не нарядной безмолвной куклой в ящике. Приедешь потом, побываешь в ее квартире, там каждая вещь ею дышит. Тогда и попрощаешься. Похороны послезавтра, сходи в этот день в какую-нибудь церковь, поставь свечку. Бабушка хоть и была атеисткой, а крестик-то тебе на шею она повесила.

Мы с Линой так и сделали. Съездили в церковь Святителя Николая в Штутгарте. Я поставил свечу за упокой новопреставленной рабы Божией Екатерины, положил в ящик возле кануна пакет с продуктами на помин души, потом подумал и поставил ещё одну свечку для мамы.

После бабушкиной смерти я был в ее квартире только два раза. Первый раз, когда мы с братом ездили оформлять документы на наследство, и второй, когда учился на втором курсе университета. Кто-то из ребят в группе бросил клич встретить всем вместе новый год в Питере. Собрались не все, человек десять, в том числе и я с нашим старостой Валеркой. Мы немного приятельствовали, поскольку в аудитории с первой лекции сидели рядом. Вне учебы дружбы не получалось. Валерка жил в Подольске и каждый день мотался домой.

В Питере ребята собирались ночь пошататься по городу, а ближе к утру первым поездом уехать домой в Москву. Я предложил остаться ещё и на день, а для отдыха расположиться в моей квартире. Предложение приняли на ура.

Вечером 31 декабря мы ввалились гурьбой в квартиру, чтобы кто переодеться, кто перекусить, оставить сумки у кого они были. Кто-то захватил из дома консервы и выпечку для перекуса на следующий день. Увидев бабушкины хоромы, парни прибалдели и тут же все переиграли. Встречать новый год решили здесь и никуда не ходить. Отправив десант в магазин за недостающими продуктами и напитками, оставшаяся братия занялась украшением квартиры под моим руководством. Мы вытащили из библиотеки в гостиную засохший остов некогда роскошного фикуса и навешали на него старинных игрушек и мишуры. Реанимировали старенький телевизор. Большой бабушкин письменный стол выдвинули на середину комнаты и накрыли его скатертью.

Десант из магазина вернулся с добычей: три девчонки-первокурсницы из питерского Политеха, не успевшие за четыре месяца учебы найти себе компанию. Девчонки были иногородние и снимали комнату в соседнем доме. Вечер обещал быть приятным.

В начале второго ночи, мы ещё не успели раскрутиться, нас потревожил наряд полиции. Престарелая профессура, проживавшая в доме, просигналила, что в бывшей профессорской квартире обосновалась подозрительная банда и мешает жильцам смотреть по телевизору новогодние программы. Нам посоветовали вести себя прилично. На всякий случай переписали данные наших паспортов, и наряд уехал. Все нашли это приключение очень забавным, соответствующим сказочной новогодней ночи, и как с цепи сорвались, бросились во все тяжкие.

В девять часов утра, когда мы все уже отрубились кто где, кто валетом на моем детском диванчике, кто гурьбой поперек бабушкиного дивана, приехал новый наряд полиции и призвал меня к ответу. Мы были ошалевшие после выпитого и съеденного за ночь и плохо понимали суть претензий. Наряд составил протокол и повез меня в отделение. Валерка, как ответственный человек, староста группы, поехал со мной.

Видимо, за ночь полиция выяснила, что у владельца квартиры, то есть у меня, двойное гражданство и надеялась что-то поиметь с меня или моих родителей. Или причина была в извечном соперничестве двух столиц. Ведь мы все были москвичами. Когда у меня стали уточнять адрес родителей, Валерка опередил меня и