Натали де Рамон - Принц в наследство

— Как нам найти настоятеля? — спросил Леон у ворот.

— Он должен быть у себя в покоях, утренняя служба как раз закончилась, — ответил пожилой монах и подробно объяснил, как добраться до апартаментов аббата и где следует припарковать машину. — Подниметесь наверх, — монах показал на самые внушительные строения, — и попросите кого-нибудь проводить вас в приемную мсье аббата. Вы представитесь его референту, брату Аннуцио, назовете ему цель своего визита, и он доложит о вас мсье аббату Клернону.

— Простите, как имя вашего настоятеля?

— Вы, вероятно, еще не знаете, мсье, у нас новый молодой аббат — мсье Клернон.

— Жак Клернон?

— Да, мсье. Вы уже слышали о нем?

— Возможно.

Франсуа поставил “линкольн” на стоянке. Я взяла в руки ларец с “вассалами” и тестаментом, а Леон — меч, завернутый, чтобы не эпатировать публику, в кусок плотной ткани. Мы взбирались по узким улочкам самого настоящего средневекового города, опрятного и чистенького, как на рекламном проспекте.

— А вдруг аббат не поверит нам и не отдаст ключ от замка?

— Если это действительно Малыш Жако, то никаких проблем не будет, — заверил Леон и шутливо погрозил мне пальцем. — Ага, моя королева надеется-таки вернуть свой замок!

— Леон, неужели, ты хочешь сказать, что здешний аббат — тоже твой приятель?

— У меня был однокурсник Жак Клернон, потом он куда-то исчез, говорили, что пошел в монахи.

Вдоль дорожки к покоям настоятеля росли ухоженные кусты роз. Молодой монах проводил нас до самых дверей приемной. Референт брат Аннуцио оказался пожилым сухощавым господином в очках, с серебристым венчиком волос вокруг свежепробритой тонзуры. Записав наши имена и цель визита — “Научная консультация”, брат Аннуцио предложил немного подождать в креслах с высокими резными спинками и стал что-то очень быстро набирать на компьютере.

Вскоре из кабинета его патрона вышли двое мужчин далеко не монашеского вида. Увидев Леона, они вытаращили глаза, а потом радостно обменялись с ним рукопожатиями.

— Вот не думал вас тут встретить, — сказал один из них, — Какой-нибудь общий проект с монахами? А мы славно поработали с вами в Монтрей-Белле!

— Да уж, — согласился Леон, — пришлось потрудиться с гобеленами в каминном зале.

Брат Аннуцио пригласил нас к аббату, широко распахнув причудливые створки готических дверей, и сразу же закрыл их, едва мы переступили порог кабинета.

Глава 77, в которой из-за стола поднялся плотный человечек

Из-за массивного стола нам навстречу поднялся маленький плотный человечек с живыми круглыми глазами южанина.

— Маркиз Лев Кусачий! — Он по-детски засмеялся и распростер объятия. — Какими судьбами?!

— Малыш Жако! — Леон тоже обнял его. — Но сначала я должен поцеловать перстень вашего преосвященства!

Маленький аббат, сразу посерьезнев, протянул ему руку, а потом снова превратился в Малыша Жако.

— Какой у меня сегодня счастливый день! Леон, мы же не виделись с тобой лет двадцать! И именно сегодня реставраторы вернули мне гобелен! Это, конечно, не королевский ковер из Байё, но исключительно оригинальный экземпляр, — он потащил Леона к столу, где лежал какой-то длинный рулон, завернутый в целлофановую пленку. — А тебе он будет интересен, как никому другому!

— Катрин, — обернулся ко мне Леон, — Жак — великий специалист по гобеленам раннего Средневековья.

— Простите, мадемуазель, — растерялся аббат, — я так обрадовался однокашнику… Очень рад познакомиться…

— Катрин, ты должна поцеловать перстень мсье аббата. — От слов Леона шевалье Клернон вновь преисполнился достоинства и протянул мне руку. — Это древняя традиция. Катрин, подержи-ка меч. — Леон сунул мне меч и осторожно отвернул уголок ткани. — Жак, я посмотрю гобелен? Век шестнадцатый?

— Точно. Это провидение, что я оказался именно в Мон-Сен-Мишель! Я вступил в должность, занялся инвентаризацией, и на тебе, настоящее открытие в истории ткачества!

— Жак, я не могу поверить, — Леон оторвался от рулона, — что весь этот громадный монастырь твой!

— Так получилось, кому — монастырь, кому — замок.

— Мы же и пришли сюда ради замка! — всплеснул руками Леон. — Вот, — он размотал ткань и вытащил меч, — Катрин, покажи Жаку завещание и остальных “вассалов”! Что скажешь, Жако?

Маленький аббат благоговейно открыл ларец и, ничего не понимая, разложил фигурки всадников на столе.

— Ты прочитай текст, там, правда, начало уже не разобрать, но все равно ты сразу поймешь, что эти ювелирные рыцари и есть “вассалы”, — объяснял Леон, но я чувствовала, что моего рыцаря сейчас уже интересовали не “вассалы” и не тестамент, а гобелен в целлофане.

Маленький аббат осторожно развернул завещание на столе и принялся бойко декламировать на латыни. 4Леон понимающе кивал, а я видела, как по мере чтения выражение лица аббата делается все более загадочным, но и более лукавым.

— Мадемуазель Катрин, — доброжелательно обратился он ко мне, дочитав до конца, — вы владеете латынью?

— Нет, к сожалению, — при всей доброжелательности аббата в его вопросе я чувствовала какой-то подвох. — Но в ларце есть перевод.

— С латынью у Леона всегда было неважно… — пробормотал аббат, пробежав перевод глазами.

— Это переводил не он, — заступилась я за Леона.

— И достаточно смело переставил строки. — Аббат Клернон укоризненно покачал головой. — Он перевел:

“И вниз пять ступеней спуститься зовут, / И верного стража увидишь ты тут / Он скажет, где стража второго следы, / у……… кромки воды”.

А на самом деле вот как:

Там верного стражи узнаешь ты сразу.

В колодец спускайся — он скажет.

Вассалова коня константны следы, А сам он на пятой ступени у кромки воды.

Глава 78, в которой мы с Леоном переглянулись

Мы с Леоном переглянулись, ведь правда: следы коня вассала всегда были одинаковыми, и речь шла не о пяти, а о пятой ступени. Но маленький аббат решил, что нам не понравилось качество его стихов, и стеснительно заметил, что, конечно, строка “вассалова коня константны следы” корявая, он и сам это понимает, но все-таки история требует точности, да и он вовсе не поэт. И Леону было вполне под силу сверить перевод с оригиналом.

— Мы нашли “вассала” в Шенонсо, когда со мной не было оригинала. Леон сразу решил, что речь идет о пятой ступени, там в колодец вела длинная лестница. Но вы тоже кое-что добавили от себя, строка про кромку воду стерлась на пергаменте.

— На пергаменте — бесспорно, но вот на гобелене, — и маленький аббат в мгновение ока раскатал свой драгоценный ковер во всю длину стола, — эта строка читается отлично!