Будь моей - Мария Летова

дезориентированное, дикое лицо, после чего его рука взмывает вверх, и он проталкивает мне в рот свой большой палец.

Это воскрешает мою мышечную память. За секунду. В мгновение. Обхватив палец губами, касаюсь подушечки языком и принимаюсь сосать, глядя Владу в глаза.

– Бля-ять… – плотно сомкнув веки, Градский стонет, и я понимаю, что он кончает, тараня меня резкими выпадами бедер.

В эту секунду его лицо становится таким мальчишеским, что мне никогда этого не забыть!

Его оргазм утягивает меня за собой, лишая зрения и ориентации в пространстве. Мое сознание смывается очередной ослепительной вспышкой удовольствия, в которой я барахтаюсь, кажется, вечность.

Влад перестает двигаться, упирается лбом мне в плечо и тяжело дышит, задевая губами кожу над ключицами.

Запах нашего секса повсюду.

– Хочешь сказать, что это ничего для нас не значит? – спрашивает грубовато.

– Это значит… – смачиваю слюной пересохшее горло. – Что мне нужно в душ.

Глава 32

На пороге номера официант с тележкой тактично отводит глаза.

Я отступаю в сторону, чтобы дать ему дорогу.

Отельный халат скрывает мое тело от шеи и до пяток, но прическа рассыпалась. Волосы мокрые и растрепанные, на щеках и шее все еще алеют красные пятна.

Даже школьник поймет, чем я здесь занималась пять минут назад. Только я потеряла свое чувство стыда еще в те дни, когда тайком встречалась с лучшим другом своего старшего брата.

Пропустив парня в номер, иду следом, рукой показав, что он может оставить тележку прямо здесь, в центре номера напротив пока еще нетронутой кровати.

Кошусь на окно, возле которого в обернутом вокруг бедер полотенце Градский разговаривает по мобильному.

На его голой спине блестят капли воды. И на ней следы от моих ногтей.

Бросив через плечо взгляд на бесшумного служащего отеля, Влад переводит его на меня и снова отворачивается, говоря в трубку:

– Это не совсем моя специализация, но если ты хочешь, чтобы я присутствовал на этой сделке, придется подождать, пока я прилечу. Это через два дня, не раньше. Я в Москве.

Подойдя к тележке, в центре которой накрытый колпаком поднос и бутылка шампанского в ведре, заглядываю под колпак, и беру ягоду клубники с тарелки. Обмакиваю ее в сливки, не отрывая глаз от подкачанной задницы, обернутой полотенцем, с двумя ямочками над ним.

Секс в душе пять минут назад должен был высосать из меня остаток сил, но я только еще сильнее хочу. Влада. Он тоже дико голодный. Дико! И я говорю не о еде. Я почти боюсь, что он выполнит свою чертову угрозу, которая мелькает в его глазах даже сейчас, когда снова бросает на меня взгляд.

Из трубки доносится приглушенный мужской голос, но слов разобрать не получается.

Подойдя к Градскому, останавливаюсь за его спиной, чувствуя, какая пробирающая до костей энергия сочится из его тела. Он сегодня отлично выспался, я в этом не сомневаюсь.

Молча разглядываю, как перекатываются в полумраке номера его натренированные рельефные мышцы. Когда провожу пальцами вдоль глубокой впадины его позвоночника, эти мышцы вздрагивают, а кожа покрывается мурашками.

Эта легкая рябь находит отличный отклик у меня в животе.

Подавшись вперед, обнимаю руками плоский мускулистый живот и кусаю мужскую лопатку, прижавшись к Владу всем телом.

Зажмуриваю глаза, радуясь, что он не может видеть моих сумасшедших эмоций, хотя ему и не нужно их видеть. Он их чувствует и без этого.

– Рома… – бормочет в трубку. – Мне нужно идти. Позвоню через пару часов.

Пара часов…

Фыркаю, кусая другую лопатку сильнее, оставляя на ней след от зубов.

Влад кладет трубку и разворачивается в моих руках, бросив телефон на подоконник.

Опустив на меня глаза, чуть склоняет голову, предлагая себя поцеловать. Когда я это делаю, его руки сжимаются за моей спиной, а язык снова бескомпромиссно проталкивается в мой рот.

Губы горят, когда опускаюсь на пятки, пошатнувшись.

– Шампанское? – кивает Влад на тележку.

– И клубника… со сливками…

– Не скажу, что это оригинально, – усмехается.

– Тогда ничего не говори.

Сделав долгий выдох, заламывает бровь:

– Хочешь поразвлечься?

– Хочу быть сверху. – Толкаю его к кровати, заставляя пятиться назад.

Когда он на нее садится, давлю на его плечи, заставляя упасть на спину посреди огромного высокого матраса.

Закинув за голову руки, Градский наблюдает за мной из-под тяжелых век, и его лицо становится убийственно чувственным, будто он за секунду переключил режим.

Стряхнув с плеч халат, остаюсь голой и забираю с тележки пиалку со сливками.

– Я должен признаться… – говорит, провожая мои действия глазами.

– Ты кого-то убил? – Забираюсь на него верхом, оседлав бедра.

Его возбужденный пах упирается мне между ног через полотенце, и я трусь о него, ерзая.

– Пф-ф-ф… – Его руки опускаются на мои бедра. – С меня никогда не ели.

– Не может быть, – замечаю сухо.

Его губы кривит ухмылка.

– Будем считать, что я отдаю тебе свою девственность, Моцарт. Развлекайся… – расслабляется, предлагая использовать свое тело как угодно.

Обмакнув палец во взбитую массу и глядя ему в глаза, оставляю белое пятно на своем собственном соске.

Влад опускает взгляд на мою грудь и приоткрывает губы, сделав короткий выдох.

Упав вперед, подношу грудь к его лицу. Он напрягает пресс и приподнимается ровно настолько, чтобы искупать мой сосок у себя во рту.

Его член, зажатый между нашими животами, дергается и ударяет в мой пупок, и я со стоном стискиваю на ногах пальцы, реагируя на это и на то, как его рот жадно поглощает сливки с моего безумно чувствительного соска.

– Вкусная девочка… – хрипит Влад, с шипением накрывая мою грудь ладонью.

Мое дыхание уже сбитое, когда выпрямляюсь. Бедра дрожат.

Взяв в руки сливки, проделываю то же самое с соском Градского, после чего принимаюсь ставить сливочные крестики в разных частях его торса. На груди, на кубиках его пресса и вокруг пупка. Дернув за узел полотенца, распускаю его и черчу линию по всей длине каменной эрекции.

Бедра подо мной напрягаются.

– Пиздец… – выдыхает, опускаясь затылком на матрас и глядя в потолок.

Принимаюсь собирать свои «хлебные крошки», не стесняясь оставлять после себя влажные следы на солоноватой коже, от вкуса которой все эрогенные зоны в моем теле искрят, горят и пульсируют!

Глаза Влада тоже горят, когда добираюсь до его пупка и вскидываю на Градского взгляд, прежде чем взять его член в руку и провести языком вверх от самого основания до головки, которую погружаю в рот под его тихий стон.

– Арина… – Он перехватывает мою руку и