Любовный треугольник - Элла Александровна Савицкая

словно споткнувшись о невидимый ковер и оборачиваюсь.

Схлестываемся с Давидом взглядами. По коже мурашки летят и приподнимают волоски.

— Люблю.

— Как и мясо с пахлавой. Но если скажут выбирать одно из двух — всегда не раздумывая выберешь мясо.

Застываю, чувствуя, как его слова теплом резонируют в грудную клетку. А потом у меня дыхание перехватывает. Резко и за одну секунду, как бывает обычно на большой высоте. Когда прыгаешь с банджи джампинга, опрометью летишь вниз, и от адреналина спазмирует голосовые связки. Настолько сильно, что даже крикнуть не удаётся. Вот и у меня сейчас также происходит потому, что Давид вдруг улыбается.

В уголках карих глаз собираются морщинки, а губы растягиваются в улыбку, которую я не видела уже очень давно… Простую, настоящую, открытую…

В груди щемит, а в желудке щекотать начинает.

Он помнит…

Кажется, мы сейчас оба вспоминаем тот момент, когда мне пришлось переночевать у него в спальне в тайне от родителей и Мариам, и чтобы я не голодала он принес мне целую тарелку мяса.

Чувствую, как и сама начинаю невольно улыбаться.

— Мясо вообще моя особая слабость. Его точно нужно оставить. Гуляш тетя Наринэ делает превосходный.

— Согласен, — Давид мягко кивает. — и пахлаву тоже.

— Да…

Несколько мгновений мы не разрываем зрительного контакта. Словно время встало и мы вместе с ним замерли, продолжая улыбаться и смотреть друг на друга…а потом одновременно отводим взгляды. Давид опускает свой в планшет, а я свой перевожу в окно. Пульс быстрый-быстрый, и чтобы успокоить его, я снова с усилием направляю мысли в меню.

— А чем ты хочешь его разнообразить? — прокашлявшись, спрашиваю после.

— Классикой, — отвечает Давид, возвращаясь к столу и своей прежней собранной манере, — через дорогу ресторан, который пользуется довольно большим успехом у клиентов. Мне нужно выйти из его тени. Концепция семейного сработала не так, как нам бы хотелось. А удар на армянскую кухню, как мне кажется, ограничивает круг посетителей. Добавим немного нашей привычной кухни, Италии, Америки. Предоставим больший выбор, расширим винную карту, добавив продукцию Франции и Испании.

— Думаю, это должно сработать.

— Будем пробовать. Ты сможешь поискать поставщиков? Я пока поговорю с Владимиром и обсудим с ним примерные затраты.

Владимир — это бухгалтер, который работает на Даниелянов с недавних пор. Тиграну Армановичу пришлось сменить несколько людей. Он тоже пытался как-то выйти из кризиса, вот только про кредит мне ни разу не обмолвился.

— Да, прямо сейчас и возьмусь.

Вернувшись в комнату для персонала, занимаю компьютер и начинаю звонить поставщикам, с которыми мы уже работаем. Пока что просто пробиваю почву, потому, что для заказов нужно знать точные подсчеты того, что нам необходимо.

До конца дня Давид решает вопросы, я же прохожусь по кухне, делая для себя пометки о том, что забыла по ходу обсуждения.

Вечером после закрытия, одеваюсь, спускаюсь и сталкиваюсь с ним в зале. Помещение уже почти пусто, не считая клининга.

Давид же ещё не одет. Судя по всему, снова задержится.

— Я думал ты уже уехала, — останавливается около меня и бросает взгляд на наручные часы.

— Нет. Набрасывала кое-чего, чтобы не забыть, но обсудим уже завтра, если ты не против? — застегиваю верхние пуговицы пальто, потому что ветер кажется разошёлся не на шутку.

Его свист даже в помещении слышно.

— Конечно. Отдыхай, — отвечает Давид, наблюдая за моими пальцами, просовывающими пуговицы в петельки, — Уходи раньше, тебе нет необходимости сидеть здесь до закрытия.

— Я не всегда остаюсь до закрытия. Просто пока много всего, нужно делать.

— Есть такое. Спасибо тебе.

Карие глаза перемещаются выше по моей шее, касаются губ, кончика носа.

Чувствую, как к щекам стремится краска и дабы избежать зрительного контакта, киваю в сторону выхода.

— Не за что. Ладно, побегу, скоро мой автобус.

— Беги…

Подхожу к стеклянной двери, а когда собираюсь открыть ее, мне в спину неожиданно летит:

— Оль, давай подвезу тебя.

Сердце вздрагивает и падает на грудную клетку.

Стиснув дверную ручку, оборачиваюсь.

— Не нужно, спасибо. Я сама доеду.

— Просто подвезу, — Давид сокращает между нами расстояние и кивком головы указывает на улицу, — Там дождь пойдёт сейчас.

По прогнозу действительно ожидается дождь, но я уверенно мотаю головой, толкая при этом дверь наружу и выходя на крыльцо.

— Не сахарная, не растаю. Спокойной ночи, Давид.

Закрывая дверь, успеваю мазнуть по нему взглядом.

— Спокойной, Оля, — читаю уже по губам.

35 Ани

Ани

Слышу, как щелкает замок, ставлю сериал на паузу и встаю с дивана.

В коридоре Давид разувается и снимает с себя куртку.

— Привет, — встречаю его поцелуем в губы.

— Привет.

— Ты рано сегодня.

— Мне уйти? — бросает через плечо, вешая её на вешалку.

— Нет, что ты, — немного теряюсь, — просто привыкла, что ты приходишь последнее время поздно. Я наоборот рада. Ужинать будешь?

— Буду.

Пройдя мимо меня, Давид отправляется в ванную, а я на кухню.

В груди неприятно тянет, пока достаю из духовки горшочек с мясом и картошкой.

В последнее время я мужа почти не вижу. Понимаю, что дело в занятости в ресторане, но он изменился еще пока мы были в Ереване.

Полагаю, виной тому то, что я тогда не разделила его точку зрения по поводу поступка Мариам. Именно с того момента Давид стал вести себя иначе. Холоднее и отстранённее.

Я так боялась этого. Поэтому пересилила себя и созваниваюсь с Мари несколько раз в неделю. Не хочу, чтобы она пожаловалась на меня Давиду. Ну и плюс, меня всё-таки радует, что она чувствует за собой вину. Особенно после случившегося с Тиграном Армановичем.

Если бы Мариам не взбрыкнула и не отнеслась так к своим самым близким людям, с ним все было бы в порядке. И наша жизнь с Давидом тоже не изменилась бы.

Получается — один человек поступил эгоистично, а страдают теперь все вокруг.

— Я выключил телевизор, — раздаётся за моей спиной голос мужа.

— Правильно. Я все равно смотрела только, чтобы тебя дождаться, — ставлю на стол горшочек, и тарелку со свежеиспеченной лепешкой. — Приятного аппетита.

— Спасибо.

Поставив на угол стола ноутбук, Давид запускает его, а сам начинает ужинать, пока тот включается.

— Как дела в ресторане? — спрашиваю, заметив на его лице явный отпечаток усталости.

— Нормально. На неделю закрою его, чтобы внести изменения в меню и слегка поменять внешний вид и вывеску.

— Тигран Арманович не против?

Заварив чай для нас, одну чашку ставлю рядом с Давидом, а вторую беру в руки и сажусь на соседний стул.

— Отец не знает. И попрошу тебя об этом не распространяться