Маргерит Лис - Тихий омут

— Господи, — Кэти дрожала, — теперь они обвинят меня в случившемся. Это безумие. Я ведь хотела только добра!.. Хочешь сказать, мне тоже угрожает опасность?

— Нет, — отозвался Нил. — На этот раз дела обстоят по-другому. Если бы дьявол оберегал тебя, разве он позволил, чтобы крыша вашего с тетушкой дома провалилась? Ты пострадала так же, как и остальные. Я уверен, это уничтожит старые суеверия. Люди отнесутся к тебе снисходительно.

— Снисходительно? — горько усмехнулась Кэти. — Но они все убежали, бросив нас на произвол судьбы.

— Их семьи оставались в деревне. Люди должны были позаботиться о своих родных.

— А как же Мануэль и его жена? Ведь, в конце концов, это их дом.

Мануэля они нашли на следующий день. На заднем дворе. Вероятно, его жена решила уйти в деревню к родственникам, и он провожал ее. Или, может быть, говорил с человеком, которого прислал Нил. Кэти вспомнила, что перед началом урагана она слышала, как в той стороне кто-то разговаривал на повышенных тонах и плакал.

Стон отчаяния и ужаса вырвался из груди девушки. Мануэль лежал на земле лицом вниз рядом с повергнутым наземь махагони. Скорее всего, мужчина умер почти сразу. Нил быстро взял Кэти под руки и повел ее на полуразрушенную веранду, не давая вглядываться в страшную картину. Девушка с трудом прошептала:

— Бедный Мануэль. Он шел к нам, чтобы вместе с нами встретить несчастье, я уверена. Иначе бы он не надел белый фрак, которым он так гордился. Нил, я не перенесу этого. Какие вокруг бессмысленные разрушения и потери! Это место было для меня раем. А теперь?

Нил нежно обнял ее:

— Я вижу. Но я знаю, что будет через несколько недель. Люди вернутся сюда и начнут постепенно восстанавливать дома, строить новые лодки, чинить сети. Животворный дождь омоет землю, а солнце снова согреет ее. Расцветут цветы и зазеленеют листья. Мы увидим рождение новой жизни. — Он горько улыбнулся. — Я знаю. Я не могу не знать. Ведь я приехал сюда, чтобы встретить свою смерть.

Кэти вздрогнула:

— Нет, не рассказывай. Я ведь тебя ни о чем не спрашивала. С прошлым расстаешься раз и навсегда. Ураган заставил меня понять это.

— Выслушай меня, Кэти. Разве ураган не научил тебя также кое-чему еще — опасно скрывать прошлое, каким бы страшным оно ни было? — Он помолчал. — Я думаю, это довольно обычная история. Я попал в аварию и получил тяжелую травму. Пострадали грудная клетка и легкие. Несколько лет я был вынужден то и дело ложиться в больницу. Конечно, суд присудил мне огромную компенсацию, но это не могло вернуть потерянных лет жизни. У меня не было будущего. Врачи говорили, что мне нельзя перенапрягаться, что болезнь легких прогрессирует. Моя девушка… — Он все еще держал руки Кэти в своих, но его взгляд был устремлен вдаль. — Она не позволяла мне сдаваться. Продолжала надеяться, даже когда я сам потерял надежду. Но все же я не выдержал. Я пошел к врачу и прямо спросил его, что меня ждет. Он ответил, что жить мне осталось около года. В лучшем случае чуть больше. — Он отступил от Кэти и повернулся к морю. Долго смотрел поверх разоренного пляжа на легкую рябь воды и выныривающих то тут, то там серебристых летучих рыб. — Я не мог сказать моей девочке всей правды. Она не позволила бы мне встретить свой бесславный конец одному. И тогда я решился порвать с ней и уехать сюда. Я как старый больной пес искал укромный уголок, чтобы спокойно сдохнуть вдали от шума и суеты. Мне хотелось в последний раз насладиться теплом и солнечным светом. Сколько себя помню, я всегда любил красоту. Мне хотелось провести свои последние дни здесь, а не в душной палате больницы. Но она восприняла наш разрыв очень тяжело. Она…

— Я знаю, — прошептала Кэти.

— Известие об этом застало меня на острове. Думаю, ты примерно можешь представить, через что мне пришлось пройти. Я работал до изнеможения, чтобы перестать думать. Купил самый пустынный и безлюдный участок берега. Мне нужно было остаться одному. Я работал за десятерых и постепенно очистил территорию, построил небольшой домик, организовал сахарные плантации. Конечно, многие сочли бы, что мои дела идут плохо, но меня устраивал любой урожай. — Он грустно рассмеялся. — Каждый день я просыпался с мыслью, что мне недолго осталось мучиться. Но когда я собрал второй урожай, то понял, что судьба сыграла со мной злую шутку. Я был жив и здоров. Солнце, море и физический труд на свежем воздухе сделали то, что не удалось врачам и лекарствам. А потом приехала ты. И тогда, вопреки здравому смыслу, жизнь вновь стала казаться мне прекрасной.

— Как раз в этом и есть здравый смысл. — Кэти ласково провела рукой по его щеке. В ее прикосновении сквозили жалость и нежность. Ей хотелось просить прощения за то, что не доверяла ему, недооценивала. Если бы Нил мог прочесть ее мысли, он бы понял, как она нуждается в нем. — Жизнь действительно прекрасна. Даже теперь, когда «Мэриет» в руинах. Я поговорю со своим менеджером. Представляю, как он будет удивлен. Наш проект потерпел неудачу до того, как началось финансирование. Что ж, это научит их осторожности. Но никак не повредит нам, Нил. У нас по-прежнему есть деньги. Я прикажу продать все акции.

Нил помрачнел. Он нахмурился и, словно желая прекратить разговор, быстро сказал:

— Посмотри!

Кэти проследила за его взглядом. К дому направлялся один из лесорубов с маленьким ребенком. За ним шли двое или трое детей постарше. Один нес облезлую индюшку, другой вел на поводке упирающуюся козу. Кэти подумала о том, как странно смотрится забавная процессия на фоне всеобщего горя.

— Нил, жены Мануэля с ними нет. А ты не думаешь, что…

— Почти уверен. Если ты хотела доказательств преданности своих людей, вот они. И это только первые из тех, кто придут к тебе и помогут справиться с бедой. Я должен вернуться и приказать, чтобы расчистили дорогу. Тогда помощь быстрее до нас доберется. И нужно построить временное убежище. У нас масса срочных дел.

Кэти не могла заставить себя не думать о Мануэле.

— Нил, пожалуйста, отправь весточку его жене. Если, конечно… Если она, конечно, жива.

— Разумеется. И еще я попробую отправить кого-нибудь с просьбой как можно скорее прислать врача твоей тетушке.

Теперь они уже не были изолированы от мира. Дела и проблемы вновь дали о себе знать. Вместе с облегчением Кэти испытывала странную горечь. Им осталось быть вместе всего несколько минут.

— Кэти, ты задумывалась о будущем? Ты понимаешь, как мало я могу предложить женщине?

Девушка беззаботно рассмеялась:

— Если бы ты знал, какое счастье для меня быть любимой и как мало значит то, что другие люди считают таким важным! Если ты будешь по-прежнему любить меня, мне никогда больше не захочется уезжать отсюда, возвращаться в Европу и даже разговаривать с агентами «Инглис и Льюн» и менеджером банка…